Чтение онлайн

– Убирайся!

Харви стянул трусы, взял свой напрягшийся пенис, направил его вперед, почувствовал ее скользкую влажность, мягкую плоть ее бедер, жесткое касание волос ее лобка. Он проник в нее.

– Харви! – закричала она. – Нет! Нет! Тим, помоги мне! Тим! Помоги! – Она впилась ногтями ему в спину.

Он почувствовал, как они вонзились в его тело, но боли не было. Он видел сверху, как ногти вошли в его плоть, проступила кровь, стекая под рубашку. Видел свои подрагивающие ягодицы.

Харви чувствовал, что проникал в нее все глубже.

Видел выражение ужаса в ее глазах.

Чувствовал, что достигает пика наслаждения, исходя внутри ее. Содрогаясь в конвульсиях, он крепко обхватил Анджи, прижал ее щеку к своей щеке.

И тут все прекратилось. Он почувствовал, что его пенис стал опадать внутри ее. Она перестала сопротивляться. Его спина болела. Он почувствовал запах ее духов, тех, которыми она душилась всегда, резкий, мускусный. Нежно поцеловал ее в щеку. Почувствовал сильный запах кожи от сиденья. Почувствовал, как его пенис выскальзывает из нее.

И тогда Харви понял.

Он больше не смотрел на себя со стороны. Он снова был в своем теле. В машине. И его пенис находился в Анджи.

Он в ужасе закрыл глаза. Изнасилование. Рекетт говорил, что девушкам нравится грубое обращение. Анджи успокоилась, дышала легко; когда она моргала, он чувствовал, как ее ресницы щекочут его щеку. С ней было все в порядке. Вот что ему давно надо было сделать. Еще два года назад. Он унюхал запах рвоты. Он весь был перепачкан блевотиной мальчишки. Харви снова поцеловал Анджи и крепче обнял.

– Я люблю тебя, – сказал он.

Она плакала.

– Я люблю тебя, Анджи.

– Убирайся! – коротко и твердо сказала она.

Он еще раз поцеловал ее в щеку.

– Пошел вон!

– Я люблю тебя.

Она села, резко откинув голову назад, внезапность ее движения удивила его.

– Пошел вон! – В ее голосе звучала ненависть. Она схватила его за шею и стала сильно трясти, как будто он был деревом, с которого должны посыпаться фрукты. – Убирайся! Пошел отсюда! Убирайся! – Зубы ее были сжаты, по щекам катились слезы.

Харви отодвинулся и в недоумении выбрался из машины. «Это сон, – подумал он. – Просто игра воображения, я не делал этого, через минуту я проснусь».

Он подтянул трусы и брюки, отступил назад, споткнулся обо что-то мягкое и чуть было не упал. Мальчишка. Он зашевелился, рот его был разбит в кровь, он смотрел на него испуганными глазами. Ничего не понимая, Харви уставился на машину, на Анджи. В ее ответном взгляде была ненависть.

Он развернулся и пошел к машине, ссутулившись, будто стержень, который поддерживал его, сломался и он сохранял вертикальное положение только благодаря обвисшей массе своего тела.

Вторник, 23 октября

Она проснулась в абсолютной темноте, мокрая от пота. В ней пульсировал страх. Никогда еще ее комната не была такой темной и такой тихой.

Правой рукой она потянулась к прикроватной тумбочке, но рука наткнулась на что-то мягкое, шелковое. Должно быть, подушка свесилась с края постели, в недоумении подумала она, ощупывая ее. Что-то стеганое и в оборочках. Ее плечи что-то тесно сжимало, она ощущала незнакомый запах свежеструганого дерева и новой материи.

Спинка кровати, с чувством облегчения поняла она, должно быть, перевернулась во сне головой к изножью. Но у ее постели нет спинки. Она попыталась перевернуться на спину, но не могла пошевелиться. Вокруг нее был стеганый шелк. Он пристал к ее правому локтю, и она попыталась оттолкнуть его. Напрасные старания.

Она попробовала переменить положение, но лицо ударилось обо что-то твердое в нескольких дюймах над головой. Руки не разведешь, ноги тоже. Кругом темнота. Горячая темнота.

Господи, как жарко!

Она глубоко вдохнула, но воздух пошел в ее легкие слишком медленно, ей пришлось приложить усилие, чтобы вздохнуть поглубже.

Интересно, где же она. В незнакомой гостинице? Нет. Она легла спать дома. А так ли это? Казалось, стены давят на нее, она в раздражении отпихивала их локтями, попробовала сесть, но ударилась лицом и упала на спину.

Сбрось одеяло, станет прохладнее. Она стала сбивать его ногами, но одеяла не было, сверху лежало что-то легкое, одна неподоткнутая простыня.

Она снова попыталась отыскать выключатель, на этот раз более решительно. Гладкий шелк – вокруг нее, под ней. Как будто ее задвинули вовнутрь дивана.

– Где я? Эй! – позвала она. – Кто-нибудь! – Голос ее звучал глухо.

От жары и нехватки воздуха в голове помутилось, теперь ей приходилось бороться за каждый глоток воздуха.

Автомобильная катастрофа, по дороге домой ее машина попала в аварию, и она оказалась в ловушке.

Ослепла. Я ослепла. Она закричала, ее охватила жуткая паника.

– Помогите! Кто-нибудь! На помощь! – Колени застучали по обивке, потом она забарабанила кулаками. – Помогите!

Судорожно глотая воздух, борясь за каждый вздох, она в изнеможении откинулась на спину. Такое впечатление, что она находится в вакууме, кажется, что простеганный шелк всасывается в легкие вместе с воздухом. Она снова забарабанила кулаками, закричала, стала бить ногами, приподнималась, снова опускалась, извивалась и поворачивалась до тех пор, пока не потеряла представление, где верх, где низ.

– Помогите! – Она рванула шелк ногтями и, почувствовав, что небольшая его полоска отошла, запустила пальцы поглубже и потянула. Она услышала, как рвется материя, почувствовала, как что-то холодное коснулось ее лица, вдохнула пушинку и чихнула. Потом привстала, ударившись головой, и вскрикнула от боли.

Она погрузила руки в пух и, разбрасывая его, добралась до чего-то твердого и немного шершавого. Дерево. Она начала стучать по нему костяшками пальцев и стучала до тех пор, пока ей не стало больно, потом, чтобы дать отдых рукам, снова легла и стала сражаться за то, чтобы наполнять легкие воздухом.