Чтение онлайн

– Куда пойдём? И кто ждёт?
– удивился Шольке, застёгивая воротник плащ-палатки и надевая свой шлем.

– Узнаешь чуть позже, а сейчас времени мало!
– с этими словами Роске тоже напялил на себя пилотку, которую раньше держал в руке, и вышел за дверь, вынуждая Гюнтера последовать за ним.

Дождь не унимался, лил как из ведра, образуя на выщербленном танковыми гусеницами асфальте обширные лужи. Зато влажный воздух стал пахнуть свежестью а не гарью от сгоревших домов и техники. Втянув носом запах Гюнтер плотнее закутался в свою накидку и ускорил шаг, слыша как капли стучат по стальному шлему.

..Вот и его временный штаб! На этот раз возле крыльца не маячила фигура "цепного пса" и Шольке с адъютантом Дитриха тут же забежали внутрь. Ещё несколько шагов по коридору и Роске, шедший первым, распахнул дверь в самую большую комнату в доме. Гюнтер зашёл за ним и удивлённо остановился, встреченный настоящим радостным рёвом..

Здесь были все его подчинённые, те кто прошли с ним тот невыносимо тяжёлый день 17 мая 1940 года, когда Гюнтер уже стал прощаться с жизнью, зная что им больше нечем остановить последние французские танки, окружившие церковь. Но не только они, Шольке заметил и нескольких знакомых солдат в армейской форме, подчинённых Биссинга.

Вот Бруно, без кителя и в штанах с подтяжками, уже явно выпивший, встаёт из-за большого стола держа в руке бутылку вина.. Виттман и Ковальски сидят рядом склонившись друг к другу и разговаривая, но увидев своего командира тут же расплываются в улыбке.. Малец Ханке тоже тут, жадно уплетает еду со стола.. А вон и Майснер, пытается всех перекричать что явился Шольке..

Комната ярко залита электрическим светом, огромный стол, сооружённый из нескольких меньших, стоит в самом центре, а вокруг него десятки стульев. С которых вскакивают его солдаты, его боевые товарищи.. нет, уже братья! После той мясорубки он окончательно перестал воспринимать их как всего лишь бойцов. Теперь они его семья! Если бы не эти бравые парни то Гюнтер точно не смог ничего сделать! Каждый из них внёс свой вклад в победу над врагом! Как же он хотел чтобы здесь и сейчас рядом с ним стояли те кто сражался вместе плечом к плечу но не дожил до спасения! Увы..

..
– Командир, как вы?
– улыбался Брайтшнайдер, стоя рядом с ним.

..
– Оберштурмфюрер, наконец-то вас выпустили! Мы уже заждались!
– завопил Майснер, тоже с трудом пробравшись к Гюнтеру через толпу эсэсовцев.

..
– Да здравствует наш командир!
– звонко закричал бевербер Ханке, весь красный и потрясая полупустой бутылкой.

Уже напился, чёртов сорванец! Ну погоди, он устроит ему утром усиленную разминку..

– Тихо!!!
– внезапно во всю мочь заревел Бруно, обернувшись к солдатам.
– Я хочу сказать речь!

Потребовалось полминуты чтобы все, наконец, успокоились и в ожидании посмотрели на гауптшарфюрера. За это время подмигнувший Виттман сунул Гюнтеру в руки какую-то кружку в которой почти до краёв плескался шнапс.

– Парни! Все знают почему мы все здесь сегодня собрались, верно?
– спросил он, обведя всех взглядом.

Подтверждающие кивки и одобрительные возгласы послужили ему ответом.

– Но я напомню! Сегодня мы будем вспоминать тех кого уже нет с нами.. Кто погиб за Германию и фюрера, зубами цепляясь за этот городок, зная что если дрогнет то не только умрёт сам но и подведёт армейцев, тех кто сейчас рвётся вперёд, добывая победу!
– продолжал Бруно, вызвав удивление своими словами удивление у Шольке.
– Скажу честно, в глубине души я не верил что у нас получится.. Чёртовы французы лезли на нас словно паршивые лемминги, не считая потерь. Знаю, я был такой не один, многие сомневались, хоть и не говорили об этом.. Но, чёрт побери, мы всё-таки сделали это!!!
– взревел Брайтшнайдер под оглушительные радостные крики.
– Мы надрали задницу напыщенным "лягушатникам" и показали что немецкие парни самые лучшие солдаты в мире!! Да здравствует Германия и её верные сыны, для которых не существует невозможного!!

Снова одобрительный рёв, который Гюнтер с радостью поддержал.

– Вот только есть среди нас один человек без которого бы ничего не получилось..
– улыбаясь, говорил Бруно, осторожно размахивая рукой с кружкой.
– Он провёл нас через половину Бельгии почти без потерь, и это при том что мы двигались, можно сказать по вражеским тылам. Это его заслуга что мы успели сюда приехать и подготовить французам горячую встречу! Именно он, не побоявшись нарушить устав, умудрился найти артиллерию, без которой мы ничего не смогли бы сделать с вражескими жестянками! И, наконец, это он все эти дни поддерживал и не давал упасть духом, даже когда эти поганые ублюдки отравили нас и заставили воевать с обосранными подштанниками!

Вся комната, включая самого Шольке, грохнула от хохота, вспоминая незабываемую ночь перед сражением когда весь город пропах удушающими выхлопами от последствий вражеской диверсии.

– Я хочу выпить за нашего командира, оберштурмфюрера Гюнтера Шольке! За того кто спас наши грязные задницы и дал возможность сейчас поднять за него кружку!
– закончил Брайтшнайдер и люди снова заорали, показав что полностью с ним согласны.

..А потом все дружно выпили, шумно поздравляя Гюнтера и друг друга, хлопая по плечам. Из-за духоты в помещении многие сняли свои кители и остались в белых майках, не рискуя открыть окна на улицу в которые бешено барабанил усиливающийся дождь.

Роске, тоже не отстающий от ребят, приготовил ему место рядом с собой, поманив рукой.

– Ну, как тебе самодеятельность парней?
– спросил он, наклонившись к Шольке чтобы быть услышанным в общем гаме.

– Честно? Не ожидал!
– признался Гюнтер, наливая себе новую порцию шнапса.
– Очень приятно понимать что все твои усилия не пропали зря и я смог спасти хотя бы их.. Ты бы знал как бы я хотел сейчас увидеть тут всех тех кто был жив ещё двое суток назад!
– его улыбка померкла когда он оглядывал радостных солдат СС.

Слишком много фамилий ему придётся добавить в свой "особый" блокнот после этого вечера. Сорок два человека погибли во время обороны Вадленкура, да и в госпитале скончались ещё четверо, итого сорок шесть погибших, не считая солдат Вермахта, у которых потери были ещё выше. Рота Биссинга оказалась обескровлена, потеряв убитыми и ранеными почти три четверти личного состава.

Раненых же на удивление оказалось меньше, всего чуть больше двадцати. Но это только у него, ещё двадцать семь раненых у бойцов Биссинга, в результате как боевое подразделение рота не существует. Да и сам он сейчас в госпитале, иначе тоже бы был здесь. А также Классен, Каульбах и Глауберг которые тоже получили свои метки войны в виде пуль и осколков.

– Это война, Гюнтер..
– проронил Роске и залпом допил то что было у него в кружке.
– Чудо что вообще выжило столько твоих ребят.

Шольке промолчал, настроение упало. Но другие эсэсовцы искренне радовались тому что остались живы и могут отметить это дело. Шутки, смех, разговоры.. Обильная еда и питьё развязали языки даже самым неразговорчивым. Раскрасневшийся от алкоголя Майснер что-то убедительно рассказывал Ханке а тот слушал с горящими глазами. Виттман, Ковальски и еще пара человек тоже бурно обсуждали какую-то тему но Гюнтер из-за шума так и не понял что именно.

– Хочешь расскажу кое-какие подробности того боя?
– спросил Роске, налив себе в кружку новую порцию.

Гюнтер кивнул, чувствуя как под воздействием шнапса тугая пружина напряжения, которая после боя так до конца и не ослабла начинает, наконец, это делать. Да, много парней погибло но сейчас, глядя на тех кто весело праздновал своё спасение, пришло понимание что нечего гневить Бога, требуя невозможного. Унтершарфюрер прав, война не бывает без жертв и погибших товарищей. Надо просто помнить тех кто мысленно всегда в строю и идти дальше. Профессиональный военный должен это понимать и принимать как неизбежное зло. Ведь не только ты стараешься победить с минимальными потерями, противник хочет того же самого! И к кому кокетка-судьба повернётся сиськами а к кому задницей решать будет только она сама.. Некоторые самоуверенные личности самонадеянно полагают что их судьба только в их руках. Брехня для поднятия самооценки, вот и всё! Да, что-то они и могут запланировать но никогда не угадают всё наверняка. Хорошее или плохое всегда может свалиться на голову совершенно неожиданно, так что.. А, к чёрту все эти высокоумные философские размышления!