Довольно лукавить: я знаю,Что мне суждено умереть;И я ничего не скрываю:От Музы мне тайн не иметь…И странно: мне любо сознанье,Что я не умею дышать;Туманное очарованьеИ таинство есть – умирать…Я в зыбке качаюсь дремотно,И мудро безмолвствую я —Решается бесповоротноГрядущая вечность моя! ‹1911?›
«Как черный ангел на снегу…»
Как черный ангел на снегу,Ты показалась мне сегодня,И утаить я не могу —Есть на тебе печать Господня.Такая странная печать —Как бы дарованная свыше —Что кажется – в церковной нишеТебе назначено стоять.Пускай нездешняя любовьС любовью здешней будут слиты.Пускай бушующая кровьНе перейдет в твои ланиты.И нежный мрамор оттенитВсю призрачность твоих лохмотий,Всю наготу причастных плоти,Но не краснеющих ланит. ‹Начало 1914?›
«Паденье – неизменный спутник страха…»
Паденье – неизменный спутник страха,И самый страх есть чувство пустоты.Кто камни нам бросает с высоты —И камень отрицает иго праха?И деревянной поступью монахаМощеный двор когда-то мерил ты,Булыжники и грубые мечты —В них жажда смерти и тоска размаха…Так проклят будь, готический приют,Где потолком входящий обмороченИ в очаге веселых дров не жгут!Немногие для вечности живут;Но если ты мгновенным озабочен,Твой жребий страшен и твой дом непрочен! 1912
«Пусть в душной комнате, где клочья серой ваты…»
Пусть в душной комнате, где клочья серой ватыИ склянки с кислотой, часы хрипят и бьют, —Гигантские шаги, с которых петли сняты, —В туманной памяти виденья оживут.И лихорадочный больной, тоской распятый,Худыми пальцами свивая тонкий жгут,Сжимает свой платок, как талисман крылатый,И с отвращением глядит на круг минут…То было в сентябре, вертелись флюгера,И ставни хлопали – но буйная играГигантов и детей пророческой казалась,И тело нежное – то плавно подымалось,То грузно падало: средь пестрого двораЖивая карусель без музыки вращалась! Апрель 1912
Шарманка
Шарманка, жалобное пенье —Тягучих арий дребедень, —Как безобразное виденьеОсеннюю тревожит сень…Чтоб всколыхнула на мгновеньеТа песня вод стоячих лень,Сентиментальное волненьеТуманной музыкой одень.Какой обыкновенный день!Как невозможно вдохновенье —В мозгу игла, брожу как тень.Я бы приветствовал кременьТочильщика, как избавленье, —Бродяга – я люблю движенье. 16 июня 1912
«Когда показывают восемь…»
Когда показывают восемьЧасы собора-исполина,Мы в полусне твой призрак носим,Чужого города картина.В руках плетеные корзинки,Служанки спорят с продавцами,Воркуют голуби на рынкеИ плещут сизыми крылами.Хлеба, серебряные рыбы,Плоды и овощи простые,Крестьяне – каменные глыбы,И краски темные, живые.А в сетке пестрого туманаСгрудилась ласковая стая,Как будто площадь утром рано —Торговли скиния святая. ‹1912›
«Тысячеструйный поток…»
Тысячеструйный поток —Журчала весенняя ласка,Скользнула – мелькнула коляска,Легкая, как мотылек.Я улыбнулся весне,Я оглянулся украдкой —Женщина гладкой перчаткойПравила – точно во сне.В путь убегала она,В траурный шелк одета,Тонкая вуалета —Тоже была черна…‹1912 (1911?)›
«Развеселился наконец…»
Развеселился наконец,Измерил духа совершенство,Уверовал в свое блаженствоИ успокоился, как царь,Почуяв славу за плечами, —Когда первосвященник в храмеИ голубь залетел в алтарь. 1912 (1913?)
ЕГиптянин
Надпись на камне 18–19 династии
Я избежал суровой пениИ почестей достиг;От радости мои колениДрожали, как тростник.И прямо в полы балахона —Большие, как луна,На двор с высокого балконаБросали ордена.То, что я сделал, превосходно —И это сделал я!И место новое доходноИ прочно для житья.И, предвкушая счастья глянец,Я танцевал не зряИзящный и отличный танецВ присутствии царя.По воздуху летает птица.Бедняк идет пешком.Вельможе ехать не годитсяДрянным сухим путем;И, захватив с собой подаркиИ с орденами тюк,Как подобает мне, на баркеЯ поплыву на юг. 1913
ЕГиптянин
Я выстроил себе благополучья дом:Он весь из дерева, и ни куска гранита!И царская его осматривала свита —Там виноградники, цветник и водоем.Чтоб воздух проникал в удобное жилье,Я вынул три стены в преддверьи легкой клети,И безошибочно я выбрал пальмы этиКраеугольными – прямые, как копье.Кто может описать чиновника доход?Бессмертны высокопоставленные лица.Где управляющий? Готова ли гробница?В хозяйстве письменный я слушаю отчет.Тяжелым жерновом мучнистое зерноПриказано смолоть служанке низкорослой;Священникам налог исправно будет послан;Составлен протокол на хлеб и полотно.В столовой на полу пес, растянувшись, лег,И кресло прочное стоит на львиных лапах.Я жареных гусей вдыхаю сладкий запах —Загробных радостей вещественный залог! 1913 (1914?)
«Веселая скороговорка…»
Веселая скороговорка;О будни – пляска дикарей!Я с невысокого пригоркаОпять присматриваюсь к ней.Бывают искренние вкусы,И предприимчивый морякС собой захватывает бусы,Цветные стекла и табак.Люблю обмен. Мелькают перья.Наивных восклицаний дождь.Лоснящийся от лицемерья,Косится на бочонок вождь.Скорей подбросить кольца, трубки —За мех, и золото, и яд;И с чистой совестью, на шлюпке,Вернуться на родной фрегат! Июнь 1913
Песенка
У меня не много денег,В кабаках меня не любят,А служанки вяжут веникИ сердито щепки рубят.Я запачкал руки в саже,На моих ресницах копоть,Создаю свои миражиИ мешаю всем работать.Голубые судомойки,Добродетельная челядь.И на самой жесткой койкеВаша честность рай вам стелет.Тяжела с бельем корзина,И мясник острит так плотски,Тем краснее льются винаДо утра в хрусталь господский! 1913