Чтение онлайн

Молодой командир сидел за столом, собранном из ящиков, погрузившись в бумаги.

– Тебе что нужно, мальчик? – спросил капитан.

– Я видел сегодня диверсантов в лесу.

– Что ты делал в лесу?

– Ночевал. Я из приюта сбежал.

– Ясно, – сказал капитан. – Есть, наверное, хочешь? Сейчас я девчонкам скажу, чтобы каши нам принесли. И с начальником гарнизона свяжусь. Изловим мы твоих диверсантов.

– Это не мои. Их Гитлер послал.

– И Гитлера поймаем, дай срок.

И капитан стал звонить начальнику гарнизона.

Вскоре на батарею приехала за Ваней машина.

…Начальник гарнизона, усталый, не молодой майор, прислал за Ваней свою машину. В штабе он расстелил на столе карту, на которой были изображены все окрестности города вплоть до одиноких сеновалов, мелких ручьев и тропинок. Ваня без труда нашел поляну с упавшей елкой, где он ночевал. И то место, где он видел диверсантов…

– Спасибо, ты нам очень помог… – майор положил на плечо мальчику тяжелую руку. – А в знак нашей дружбы я попрошу, чтобы тебя отправили в хороший детдом. В Николаевку. Уж я-то, брат, знаю, я сам родом из этого села. Скажу тебе по секрету, что местные жители там сирот больше любят, чем собственных детей. Таков уж закон деревенского мира: отдавать свою любовь и заботу тому, кто больше всего в этом нуждается.

– Я не сирота, у меня папка воюет…

– Прости. Но пока папка бьет врага, ты тоже помогай стране – учись прилежно… А все остальное государство возьмет на себя…

Небольшая группа детей, собранных из разных приютов, стояла на причале в ожидании отправки. Пароход, словно сказочный богатырь, большой и красивый, с черной бородой дыма, густо валившей из трубы, появился из-за поворота реки и подал веселый голос:

– Иду! Иду!

Все пришло в движение: крестьянки с заплечными мешками, раненые солдаты на костылях и просто с палочками, едущие домой на отдых и лечение, девчонки и парни из ремесленного, учившиеся на трактористов, военные люди…

Слышно было, как работают машины этого богатыря, вращая огромные колеса по бокам судна, которые загребали плицами воду и сообщали пароходу движение. На носу его и на капитанской рубке развевались флаги. Всюду сияли золотом и темным полированным деревом поручни и ручки, дым весело валил из белой трубы, матросы в красивых форменках крепили канатами пароход к причалу и подавали трап-лестницу.

Детей пропустили первыми, матросы проводили их к лестницам, ведущим в глубокий трюм. В трюме было тепло. Детей, простоявших на ветру причала в ожидании парохода и попавших в тепло, разморило. Они, словно воробьи на ветках, расселись по скамьям и нахохлились, впадая в дрему.

Ваня тоже согрелся, и его тоже стал одолевать сон. Но только он засыпал, как перед глазами его появлялись, похожие на крыс, немецкие диверсанты, пробирающиеся лесом, потом всплывала ужасная картина блокадного поезда с людьми-скелетами и штабелями мертвых тел.

Мальчик вздрагивал и просыпался в тревоге. Он пытался отогнать эти страшные видения, но они возвращались снова и снова.

Измученный Ваня поднялся на палубу. Пароход уже вышел за городскую черту и двигался меж берегов. День разгорался, сквозь тяжелые тучи пробивалось солнце. Красота вокруг была волшебной. Леса, стоявшие вдоль берегов, были в осенней позолоте и багрянце, среди берез и осин зеленели сосны и ели.

Временами леса расступались. К реке выходили луга, уставленные стогами, пашни с молодыми всходами. По урезу воды в камышах стояли цапли, в зарослях крякали жирные утки, то и дело поднимаясь на крыло.

В одном месте Ваня увидел, как деревенские ребятишки тащат из реки тяжелый бредень, как бьется в чупе рыба…

Ваня вздохнул всей грудью воздух речных долин и разливов. Тоска и страхи понемногу стали рассеиваться.

Ему нравилось вот так плыть и плыть на пароходе вдоль берегов с деревнями, церквами, овинами и скотными дворами, крытыми соломой…

Вот пароход вошел в коридор сосновых боров. Гигантские сосны склоняли свои кроны над водой, крутые обрывистые берега были увиты мощными корнями, удерживавшими эти гигантские деревья.

Под этими корнями сидели пастухи и жгли костер, над которым висел котелок. Такая мирная вокруг была картина. Хотелось, чтобы это путешествие длилось и длилось всегда.

– Когда я вырасту, я стану работать на флоте, – сказал сам себе Ваня.

– Флот – настоящее мужское дело, – ответил кто-то за его спиной.

Ваня обернулся. Это был пожилой человек в фуражке с кокардой, форменном кителе с золотыми пуговицами.

– Вы – капитан? – спросил Ваня радостно.

– Капитан-наставник Щукин. Василий Васильевич, – человек протянул мальчику руку. – А тебя как зовут?

– Меня? Ваня. Я в детдом еду. Мамки нет. А папка воюет…

– Эвон как, – сказал капитан. – Давно стоишь тут. Замерзнешь. Пойдем-ка лучше ко мне в рубку. Горячего чайку выпьем. За штурвалом постоишь.

– Я? – задохнулся от счастья Ваня.

– Ты, конечно.

Они поднялись по железной лестнице в рубку.

Ближе к вечеру пароход причалил к пристани, за которой видна была большая деревня и темные леса за нею.

– Приехали, ребята, – сказала простуженным голосом провожавшая детей женщина. – Переправитесь через реку, а дальше, как повезет.

Стайка ребятишек шести-восьми лет, одетая в далеко не новые пальтишки, перевязанные для тепла платками, истоптанными башмачками, осторожно покинула нагретые места на пароходе. Каждый держал в руках узелок с пожитками.

На пристани стояла другая женщина, она была красива, молода, одета в синий плащ и синий платок. Каждому ребенку, спускавшемуся по трапу, она протягивала руки.

– Здравствуйте, друзья! Меня зовут Ниной Михайловной. Я – воспитатель Николаевского детского дома.

Пароход дал прощальный гудок и исчез за поворотом реки в темных лесах.

Дорога таинственно уходила в темную реку, противоположный берег едва угадывался в сумраке желтыми огоньками деревни. Река была очень широкой и несла темную воду, которой было так много, она была так глубока и стремительна, что становилось не по себе перед ее могучей силой.

– Где мы? – тревожно спросил Ваня встречавшую их женщину.