Чтение онлайн

– Ясно, – только и произносит Карлотта.

Этторе обращается к Томмазо и Линде:

– Прошу нас извинить, продолжайте без нас.

Он хлопает Томмазо по плечу:

– Белли, завтра мы вместе встречаемся с министром.

Карлотта прощается с ними, целуя их в обе щеки, потом шепчет Линде:

– Жду тебя к себе в гости, сходим в сауну и поплаваем в бассейне. Не забудь… когда-нибудь нам за это воздастся!

– Надеюсь! Насчет сауны – будь спокойна! – отвечает Линда с напускным энтузиазмом. – Скоро увидимся.

Когда уходят Этторе и Карлотта, Томмазо и Линда осматривают экспонаты на остальных этажах музея. На последнем – в огромном зале с полом и несущими колоннами из необработанного бетона и стенами, облицованными голым кирпичом, их ждет коллекция фотографий под названием Faces: снимки лучших международных фоторепортеров.

На портретах – все они в черно-белом изображении – запечатлены лица людей из разных уголков мира, собранные по континентам: Африка, Америка, Европа, Азия и Океания.

– Мне нравится такой порядок экспозиции, – замечает Линда.

Фотографии, напечатанные на холсте, подвешены деревянными прищепками к металлической проволоке.

– Они скопировали твою идею, потому и нравится! – хмыкает Томмазо, он все еще помнит фотоинсталляцию в ее Голубом доме.

Линда продолжает внимательно разглядывать мельчайшие детали изображений: даже оттенки черного и белого подчеркивают необычную игру света и тени. Дойдя до Азии – некоторые портреты тайских женщин завораживают! – Линда не может отвести взгляда от одного снимка: лицо ребенка, которое она, кажется, уже где-то видела. Эта улыбка, заснеженная гора на заднем плане, необычное сочетание черного и белого, – все это кажется ей смутно знакомым.

Линда читает подпись под фотографией: Горы Хангай, Монголия, – и чувствует, как сердце подпрыгивает, а потом – еще сильнее, когда она видит имя автора: Алессандро Деган.

Это лицо ребенка она видела на последней открытке, которую он прислал ей в Голубой дом.

Линда оглядывается и замечает другие фотографии Алессандро – есть даже несколько из Вьетнама, на них изображены дети, которых эксплуатировали на фабриках. И он из-за этого рисковал собственной жизнью. Алессандро всегда был таким: поднять планку чуть выше, сделать нечто большее, чем подсказывают осторожность и здравый смысл, это вполне в его стиле.

Линда чувствует, как сердце сжимается все сильнее. Глухая боль ей почти приятна, но этого никто не заметил бы по ее лицу. Линде кажется, что Але рядом с ней, она словно слышит его голос: эти фотографии говорят за него.

Томмазо, отставший от Линды на несколько шагов, внезапно оказывается рядом.

– Красивые, правда? – произносит он, гладя ее по плечу.

Линда делает над собой усилие, чтобы скрыть эмоции, которые вот-вот вырвутся наружу.

– Вон те сделал Алессандро, – она указывает на фотографии.

– Твой друг? – Томмазо подходит ближе, чтобы прочесть имя.

– Да.

– Надо же! – он, потирая подбородок, отступает назад, чтобы рассмотреть фотографию целиком. – Не думал, что он побывал в стольких местах…

– А я знала, – коротко отвечает Линда.

– Ты видела его после того раза? – спрашивает Томмазо.

– Нет, – Линда подавляет прилив грусти, поднимающейся изнутри. – Мы больше не виделись.

Она говорит так, будто ничего страшного не произошло и она со всем уже смирилась. И все же боль в груди не уходит.

Она смотрит на Томмазо, отчаянно ища то, что бы ее отвлекло от мысли об Алессандро.

– Пойдем?

Линда хочет, чтобы он взял ее за руку и повел по узким улочкам и бесконечным просторам Лиссабона. И они будут идти так, пока не растворятся в настоящем и не достигнут места, где воспоминания не смогут ее найти.

Кудряшки завязаны в воинственный хвост. Она готова: iPod на запястье, облегающие шорты и майка, на ногах – голубые кроссовки. Линда направляется к двери, как вдруг видит, как ручка со скрипом поворачивается и входит Томмазо, – вид у него мрачный, он идет нервными шагами.

– Эй, Томми! Что стряслось? – Линда с удивлением смотрит на него. – Ты почему так рано?

Еще никогда он не возвращался домой раньше восьми вечера. А сейчас всего пять. Что-то не так. Судя по его мрачному лицу, он явно не собирается сделать ей сюрприз.

– Ничего, – он нервно фыркает и кладет портфель на диван у входа. – Я только что узнал, что мне нужно ехать в Бразилию, – сообщает он с видом человека, приговоренного к смерти.

– Нет! Когда?

– Вот прямо сейчас.

– Как это? – Линда все еще удивлена.

– К сожалению, дело срочное. И я там нужен, – говорит Томмазо, проходя в ночную зону мансарды.

– Исабель! Исабель, прошу вас! – нетерпеливо кричит он из спальни.

Потом обращается к Линде, которая ходит за ним, ожидая объяснений.

– Решение о поездке принял Пизано, – продолжает Томмазо. В голосе его смирение и досада. – А когда за дело берется он, остается только склонить голову и согласиться.

Внезапно он снова принимается звать домработницу – опять безрезультатно.

– Да где, черт побери, Исабель? Когда нужно, не дозовешься… – говорит он с раздражением.

Линда задумчиво смотрит на него. Это уже чересчур.

– Ее нет. Вышла за покупками.

– Черт, мне рубашки нужны! – он пытается сдерживаться, но видно, что раздражен.

На этот раз у Лорда Совершенство что-то вышло из-под контроля. История повторяется.

– Не волнуйся, любимый, они там, она их только что погладила, – Линда указывает на чулан. – Если хочешь, я помогу тебе собрать чемодан.

Тон у нее заботливый и успокаивающий: она уже усвоила, что когда он нервничает, разговаривать с ним нужно только так. Обычно это работает.

– Спасибо, милая, – отвечает Томмазо.

Его взгляд прикован к дисплею iPhone. Он ждет сообщения от Юлиуса, но пока ничего не пришло. В такие моменты он начинает сомневаться в способностях своего ассистента, притом что он незаменим. Нужно же, в конце концов, уметь расставлять приоритеты в работе!

Линда достает чемодан-тележку Томмазо из гардеробной.