Чтение онлайн

Вскоре я всё же от неё отстала. Обогнала всех к чёртовой матери, при том, что я не имела понятия, куда мы все напрявляемся, и была в тех местах второй раз в жизни. Потом я периодически убегала и возвращалась жаловаться "у одной девушка, у другой парень, задолбали своими парнями" к Насте и Л.

В общем, я помню остановку, часть поездки в автобусе, где я попросилась переночевать к Насте, потому что мысль идти домой в одиночку после такого вечера была невыносима. Мне разрешили, и с момента звонка маме я всё помню. К слову, Р. весь вечер, ещё с камней, так и провела в тесной компании того однокласнника. Я не видела, целовались ли они, но обнимались, она лежала у него на коленях, он её поглаживал. А я не смотрела, потому что...не сама красивая пара, в общем. К тому же там были люди, которые волновали меня больше. Намного.

Вечером я уже была поспокойнее, мы выпили чай и отправились спать. Как всегда у меня не было похмелья в виде головной боли или тошноты. Да, меня никогда не тошнит на следующий день, если обошлось накануне, (к счастью, в этом плане всё было прилично), но на последующие два дня появляется ощущение что "вот-вот", мутит и, конечно, мерзкое ощущение во рту, которое не заглушить ни пастой, ни водой, ни жевачкой, ни едой, ни алкоголем.

Проснулась я в семь утра. Раскрыть глаза было сложно, я быстро вспомнинала, за что мне должно быть стыдно, но, учитывая кучу алкоголя, всё, что я вспомнила, было оправдано. Я поднялась, протёрла глаза, попила воды, легла обратно и зашла в "контакт" на полчаса. За это время я окончательно взбодрилась, оделась, ушла умываться. Все ещё спали. Более или мене приведя себя в порядок разбудила Настю, пару часов мы провели в гостиной, смотря и комментируя музыкальные клипы аж с пяти-шести каналов, я выпила ещё воды, согласилась на две мандаринки, потому что есть было невыносимо, но цитрусовые хорошо освежают. Потом встала её мама, собралась на работу, ушла, и я тоже оделась, направилась к выходу...и только в этот момент мы начали вспоминать выпускной. Самое время. Мне было чертовски интересно послушать, как я себя вела, поэтому я не торопилась.

Итак, я выяснила, что: я очень активно со всеми общалась, и проявляла навязчивое дружелюбие, а также пыталась всех обнимать. Я опять угрожала начать говорить на английском, но в меру себя контролировала и единственное, что я всё-таки периодически отвечала было: "I can if you want me to", - и добавляла, что это отличная практика языка. Я спрашивала у Л. разрешения её обнять. Я не была самой пьяной, за мной не приезжала мама, мне не было реально плохо, я ничего не потеряла. Когда мы наконец-то познакомились с Катей (Настя вообще не произносила её имени, мне удалось "заставить" её только раза два"), и мы ненадолго разошлись, я очень неприкрыто смотрела на неё едва ли не влюблёнными глазами. НЕ влюблёнными, если что. В остальном, у меня часто менялось настроение, мне излил душу одноклассник, которому было обидно порой слышать, что я считаю его не очень умным парнем, правда, этого разговора я не помню. Зато помню, что кто-то из класса, может, он же, говорил мне про мо взгляд - что он очень завораживающий и зачастую пугающий своей нечитабельностью. Ещё я много убегала, и Настя с Л. меня искали и ловили, контроль со все сторон, умницы, спасибо им. После разговоров с Катей я ушла громко жаловаться на свою судьбу, и, оказывается, мои страдания излились не только на Настины уши, но и на Л. Она, безусловно, догадывалась обо мне, и буквально за день до этого я ещё и книжку показала, там прямым текстом об ЛГБТ-подростках, но...я не знала, что жаловалась на наличие парней ей в том числе. С ней теперь тоже интересно увидеться. Теперь поставьте всё это на круговой повтор, не забуьте про очень активную жестикуляцию и вы получите картинку меня в тот вечер.

"Сначала больно, потом приятно, на утро стыдно, ну вот такой выпускной". А в лицее я буду уже через восемь часов. Как думаете, мне стоит поспать или и так сойдёт? Лучше пива выпью... А то завтра просто не проснусь, везде опоздаю, а ведь там ещё одна история о моей удачливости и намёках судьбы, что мне в ВУЗ не надо.

Я почему-то опять задыхаюсь из-за неё. Хватит. Сердце болит.

В детстве я часто повторяла фразу: "Я хочу домой". К месту и не к месту, реже - в других странах, городах, лицах, чаще - в собственном доме. Я хочу домой. Всю свою жизнь я хочу домой. Это не кирпичная или деревянная коробка. Это нечто нематериальное, там, где спокойно, хорошо и уютно. Возможно, это место даже не Земле. Где то за пределами сознания. Я схожу с ума и не понимаю этот мир, он давит на меня и каждую минуту своей жизни я хочу домой. Так куда же я хотела? Я никогда не понимала, а в последние годы эта фраза затерялась посреди суматохи других мыслей и более реальных желаний. И только минуту назад я догадалась. "Говорят, дом - это там, где твоё сердце". Моё сердце с ней. Было.

Перед экзаменами в лицее проводят консультации. Первая - по русскому - состоялась через день после Последнего Звонка и проходила в объединении с классом, где учится К. Я запретила себе думать и фантазировать о прошедшем празднике в парке, своём поведении (хотя извинится не помешает), каких бы то ни было "взаимоотношениях" с ней. Но в то же время мывяснилось, что у меня проблемы с допуском к одному из экзаменов. Ошибка системы, из-за которой я заведово могу потерять двадцать баллов, что не мало, учитывая, что это устная часть английского - то, в чём я чувствую себя наиболе уверенно. Пришлось придти в лицей раньше на полчаса, с мамой. К тому моменту мы ещё не знали, как так и вышло, и в семье все сошлись во мнении, что виной тому моя невнимательность и беспечность. Не могла даже посмотреть в глаза одной преподавательнице, которую уважаю больше всех в лицее, которая и меня всегда воспринимала, как достойную и невычурную, хорошо ко мне относилась. Я никак не могла вспомнить момент, в который я допустила роковую ошибку, и почти поверила в домыслы родственников о моей безответственности, мне было стыдно.

Когда всё прояснилось, и выяснилось, что это совершенно не моя вина, я приняла желчно-холодный вид, пока мама почему-то мямлила и соглашалась с пытающей увести от сути проблемы представительницы администарции. Таким образом, ко времени консультации у меня не было никакого настроения. Мама так разволновалась, что я предложила таблетку успокоительнго (всегда со мной), она выпила. Я при ней как-то держалась, мол, сильная, а как она ушла, я перестала играть и расклеилась. Из моего класса никого не было, Кати тоже не было. Уныло.

Потом ребята всё же подтянулась, пришла Маша, я постепенно отошла. Появилась и Катя, она в числе прочих своих одноклассников не стала проходить в класс и браться за подготовку, они постояли и ушли. Мы с Машей и Л. тоже направились на выход. Перед Л. тоже было неудобно, и я хотела пройтись с ними (живут рядом), чтобы поговорить. Но в итоге осталась с Машей, она ведь очень положительно влияет на моё настроение. Проводила её до дома, она сказала, что ей нужно в строительный магазин, а я, что мне нужно равеяться. Проводила её до него. По пути встретила Катю с подругой. Прошли рядом метров десять, они остановились для ожиания автобуса, мы пошли дальше. Опять проводиа её до дома, закинули покупку и пошли в торговый центр напротив выпить кофе. Я всё ещё была разбита: из-за ситуаии с английским, из-за предстоящего через два дня экзамена, к которому я едва ли была достаточно готова. Но потихоньку настроение поднималось. На выходе из центра, Маша предложила съездить с ней и двумя девочками помладше (которых она учит танцам и которых мы как-то совместными усилиями учили кататься на лыжах). Я согласилась, хотя за последующие полчаса передумала много раз. Но всё же пошла - развеяться, провести время в парке, да и с Машей, тремя Машами, точнее. Пока мы шагали к станции метро, печаль улетучилась, во всю смеялись с Машей, дурашливо болтали, обнимались, девочки были радом.

В электричке нам нужно было проехать одну станцию, свободных мест не было и все стояли (обычно все сидят, и только я в одиночестве нависаю над сидящими), с Машей заговорили об Р.: что у неё очень непонятный, полярны характер. Маша добавила, что от Р. можно ждать чего угодно, и она что-то "подозревает", и вряд ли удивится. Тут удивилась я: "О чём она?". Я в течение всего нашего ощения постоянно подкалываю её и даю старнные намёки, рассказываю о радуге... На мои навязчивые просьбы рассказать, что она имеет ввиду, бурную и загадочно-эмоциональную реакцию она отреагировала с негодованием. Пытаясь сохранять шутливый тон, я не стала преувеличивать, но по моему виду, она явно о чём-то догадалась, только озвучивать свои догадки не стала - по-прежнему прячется за ширмой невидения. Мы не ссорились, она не обиделась, но произнесла занимательную вещь: "Вот если бы не твои эти штучки, мы бы вообще отлично общалиь". Гомофобия - вещь очень странная. Ей комфортно со мной, весело, мы каким-то странным образом поднимаем друг другу настроение, хотя если нас послушать, то процентов шестьдесят-семьдесят наших диалогов - шутливые перепалки, ссоры, дискуссии, выражения несогласия, закатывания глаз, такие же шутливые претензии. Она считает меня умной, может положиться на моё мнение, да и в целом доверяет, и я ей тоже. Отличным доказательством этого опть-таки странного доверия служит то, что при всей её гомофобии я не избавляю её от нежелательной (по её мнению) информации, но она это терпит. И я тоже терпеливо слушаю её истории, с содержанием которых несогласна не реже, чем она с содержанием моих. И единственная серьзная преграда между нами - гомофобия. Мне кажется, она бы притворялась, что меня не касается напрямую ЛГБТК, даже если бы я пригласила её на свою свадьбу.

Чтобы её не злить больше, я ненадолго перестала развивать свои радужные темы. Покрапал дождик, но, когда мы дошли до парка, уже было солнышко. Прошло минут десять. Мы покружили по парку, потому что Маша хотела проверить волейболльные площадки, расположенные в разных частях немаленького парка. Пока мы обходили его, одна из маленьких Маш заметила: "Дождь прошёл, теперь солнце; может радуга появится!". Мы шли по узкой тропинке - все друг за дружкой, на эту реплику я просто с обычной улыбкой окликнула Машу. Та драматично начала на меня ругаться, а маленькие Маши тем временем пытались понять причину Машиного недовольства. Первая Маша, вспомнившая про радугу, искренне не понимала, что к чему, её подруга пыталась ей намёками объяснить и добавила, что в её новостной ленте иногда проскакивает что-то "такое". Тогда первая Маша заметила: "А у тебя (Полина) и на руке эта радуга", - подруга ей многозначительно улыбнулась, Маша закатила глаза и попытлась от нас ускользнуть. Милые дети.

Обойдя половину парка, мы в итоге вышли на залитые солнцем полянки, растелили пледы, маленькие Маши достали какую-то еду. Говорили немного, дети очень хорошо и с теплом отнеслись ко мне, особенно их забавляло то, как я постоянно "нарываюсь", подкалывая Машу и награждая её нелестными комплиментами, но при этом у нас обеих сводит скулы от улыбок. Последние годы Маша была мне каким-никаким, а лучиком света, это до сих пор мен удивляет, учитывая ВСЕ наши разногласия.