Чтение онлайн

Два дня назад, в день её приезда был дождь. Ранней ночью я отправилась в ларёк, но мне продали только сигареты, поэотму пришлось попросить Р. об услуге. Мы встретились в середине дня, я опаздывала, потому что решила идти пешком и придумывала отгороку или извинение, но, когда я приблизилась к месту встречи и Р. увидела меня, она, улыбаясь, поспешила мне навстречу. Мы быстро купили литр мартини, О,7 водки (литровых бутыок почему-то не нашлось), коробку дешёвого, но вкусного сладкого вина и две бутылка пива. Я надеялась, что мы сразу разойдёмся и больше никогда не увидимся, но это было бы некрасивым жестом, поэтому мы решили немного пройтись. У меня был зонт, но я не стала его раскрывать, пока она не попросила. Я зашла за кофе и ещё через полчаса расстались на остановке рядом с её домом. Разговор не клеился, но в Танином рюкзаке обнадёживающе позвякивали бутылки, так что часовая прогулка меня не расстроила. Я села на автобус с очень витьеватым маршрутом и наслаждалась музыкой, зашла за булочками со сливками и вернулась домой. Через два часа или около того, я пошла встречать её, мы мило встретились и отправились домой.

Следущие два дня мы постоянно курили, выпивали, смотрели вскую чепуху ("Утопия", "Two Beeps", 2я серия 2го сезона Чёрного Зеркала (моя любимая и, на мой взгляд, самая претензионная), Холодное сердце, Двух девиц на мели, много серий Хора, Летим со мной...) и даже сходили погулять ночью. Прогулка была очень приятной, я опять смогла взять её под руку, и мы неплохо разговаривали. Но в целом было скучно. Я к этому чувству привыкла, так что и не замечала, а вот она преиодически жаловалась. К вечеру следующего дня мы закончили выпивать (мартини осталось мне, как я и планировала, впрочем, осталось ещё и много водки) и мы пошли пить чай на балконе родителей, который выходит на пруд и не застеклён.

Сначала мы вообще не разговаривали, только изредка курили, ели грейфпрут и что-то ещё... Потом я спросила, какие у неё любимые воспоминания из школы. Она ответила, что ещё не соскучилась ни по кому и рано думать об этом, ведь летом мы и так не видимся с одноклассниками. Тогда я спросила, любит ли она семью.

Разговор пошёл. Мы долго обсуждали семьи, наши отношения с ними и разочарованности, что нас малому научили и не настаивали на развитии личностей. Я рассказала о том, что мои чувства отмирают: любовь к любям испаряется, уходит. Так мы проговорили пару часов. Потом я отвернулась, мне было очень грустно. Она спросила, о чём я думаю, я посмотрела на неё и ответила: "О том, почему мы перестали общаться".

Не знаю, как именно она поняла эту фразу, но я вкладывала в неё два смысла - последние три года и два дня, в которые мы не могли придумать, чем заняться и просто ничего не делали. Ведь раньше такого не было, а мы проводили и болше времени вместе. Она отвела взгляд, посмотрела на ночную улицу и пруд, и сказала: "Я потерялась". "Обсудим?", - я. Тогда она в миллиардный повторила, что это "целиком и полностью её вина", её увлекли танцы (у меня вновь мелькнула мысль о том, как я их ненавижу) и люди, которые казались "хорошими...не друзьями, это слишком громкое для них слово...хорошими людьми", но это оказалось ошибкой, и в это время она отталкивала и забыла единственного человека, который "всегда будет" и всегда был, "то есть ты" - уточнила она. Я слушала всё это, и не верила не единому слову. Точнее, поверить можно, но принять, приянть, что она то ли не замечала этого, то ли ей было настолько плевать, что где-то на задворках сознания помня, что это я - самая близкая и верная, никогда обо мне не вспоминать, выкинуть из головы. Я даже смотреть на неё не могла, внутри было пусто, но пустота была какой-то уютной и тёплой. Когда я смогла пересились себя и обратиться к ней вновь я сказала: "Может, расскажешь? Как прошли последние три года? С кем ты общалась, у тебя ведь столько новых людей в жизни, как проводила время?". Она промямлила пару-тройку фраз, не ответив по-настоящему ни на один вопрос. Именно этого я и ждала. Ничего не изменилось, она по-прежнему не собиралась даже посвящать меня в основные подробности "той" жизни. Больше я не хотела ничего спрашивать. Вскоре мы вернулись внутрь, но говорить мне с ней было больше не о чем. Я сделала нам чай, и мы час сидели в тишине. Мы преглядывались и наконец она смогла что-то сказать. Лучше бы не говорила вовсе. Выпучив глаза и даже позволив себе чуть улыбнуться, она сказала: "Ну что я должна сказать?". Ничего ты мне не должна. Эту пустоту уже не тебе заполнять. Это было отвратительно: человек, который должне быть самым близким, который вроде как любит тебя и которого ты любишь преданно и надёжно всю жизнь не знает, что сказать тебе, разбирая твоё сердце по кусочкам в течении нескольких лет к ряду. Словами здесь ничего не исправишь, но если нет даже и слов... Остаётся только угнетающая тишина. А потом встаёшь как ни в чём не бывало, убираешь чашки, печенье и орехи и идёшь с ней обратно к компьютеру. Прошло всего лишь пять часов с тех пор, как вы оттуда ушли, и ниего не изменилось, вы просто очередной раз убедились в том, во что когда-то боялись поверить. Так давно, что и страха-то не осталось.

Мне было тяжело дышать рядом с ней, мне никогда в жизни не было так грустно. Не было ни слёз, ни злости, ни истерек, ничего - просто тотальная всепоглящающая грусть и желание попросить её уйти. Но куда её отправишь, если на часах начало шестого и ей и так через два часа уходить, чтобы успеть на утреннюю электричку, ведь её маме плохо, и она должна проведать её. И мы сели обратно к ноутбуку. Я ничего не хотела, просто смотрела в сторону и даже не пыталась приворяться, что всё в порядке. У неё был виноватый и неловкий вид. Что ж, по крайней мере, не такой жалкий, как у меня. Тогда она принялась что-то вбивать в поисковике, я перевела взгляд - Two Beeps. Да, я ведь ей говориала, что они всегда поднимают мне настроение и спасают от тяжёлых мыслей, стресса и прочих неприятностей. Что ж, это был милый, но ничтожный шажок. Да, их видео оживили меня, я даже сама принялась выискивать что-то и показывать. Что я ещё могла сделать. Было видно, что и самой ей хочется уйти поскорее, поэтому, не дожидаясь семи, не завтракая и даже не попив чая или хотя бы воды, она ушла.

Я проводила её до двери и дождалась приезда лифта, она улыбнулась, и мы помахали друг другу на прощание.

И я вспомнила ещё кое-что, произнесённое на балконе. Где-то ещё до моих вопросов я сказала, что, как мне кажется, мы бы не общались, если бы прошлым августом я не приехала. Она возразила:

Нет!

Да.

Нет!

ДА, - твёрдо.

...

После её ухода я пошла спать, потому что развергшееся у меня внутри пустота вытягивала куда больше энергии, чем хотелось бы, а вечером мне нужо было сходить в поликлинику.

Встав через несколько часов, поев и собравшись я не спеша выдвинулась. Не смотря на дождь я надела бриджи, а под кеды не стала даже надевать носки и не заклеила ногу пластырем, также я вместо чего-нибудь непромокаемого надела только майку и свитер поверх. Взяв зонт и включив музыку, я медленно брела. Ноги были небывало тяжёлыми, и ощущения у меня внутри были знакомыми: я чувствовала себя так же, как в один мартовский денёк, 12 числа, если быть точной, окончательно разочаровавшаяся и совершенно разбитая. Тогда, когда она не приехала. И мне опять хотелось просто остановиться и никуда не идти. Раствориться, оказаться в другом месте, в другой жизни, в чужой голове. Без разъедающей боли.

Но время было назначено, и я потихоньку шла, не пытаясь придать лицу высокомерное или нейтральное выражение, не прикрывая очередной маской боль. В поликлинике однако стало больнее. Люди, люди. И почему-то такие чёрствые. Мне было очень больно от них. Я села, уткнувшись в книжку; сначала я не могла сосредоточить взгляд на напечатанных словах и постоянно отвлекалась, потом, когда я всё же пыталась читать, слёзы так и просились наполнить глаза, а я никак не позволяла. И всё же я немного успокоилась, и, изредка подрагивая и отвлекаясь на навязчивые мысли, читала пока наконец не подошла моя очередь.

Через пятнадцать минут я вышла из полклиники, опять включила музыку, достала зонт и даже заклеила ногу припасённым пластырем скотчем. Потом закурила. Прошла половину пути, очень медленно, никуда не спеша, изредка переключая песни, если начинало играть что-то, напоминающее о ней. Я вышла на финишную прямую до дома, осталось только пройти мару сотен метров до пруда и, перейдя мост, повернуть. Но именно в этой части пути я совсем замедлилась и переставляла ноги механически, с едва заметными паузами. Топ. Топ. Топ. Топ. Топ.

Заиграла песня, слишком отражающая мои чувства непосредственно в тот момент, я послушала первый куплет с припевом и окончательно остановилась. Убрала наушники, даже не выключив музыку. Закрыла сумку. Закрыла зонт. Свернула его.

Топ. Топ. Топ. Топ.

К пруду.

Топ.

Медленно проехал автомобиль, водитель с нескрываемым интересом посмотрел на меня. Дождь не прекращался. Кап. Кап.

Я дошла до пруда. Куда идти? Пройтись по его бережкам - там деревья, трава и довольно приятно. Нет. Обойти и пройтись по противоположному бережку. Там, в конце пруда, я часто останавлявалась, разговаривая с ней по телефону. Нет.

Топ. Топ. Мост.

Мост, слишком обозримый отовсюду, да и прямо на его конце стоит фруктовая лавка. И на этом мосту мы как-то сидели. Нет.