Чтение онлайн

Хочется ли мне, чтобы также сработало с Таней? Боюсь. Боюсь, что уже. Я отключилась. Переживаю за неё, волнуюсь, бешусь до сих пор, но... Когда я окончательно удостоверилась, что человеку плевать, что ему нет больше дела до меня, зачем переживать о нём? Я не умею - из-за чужих. Пока она была хоть призрачно родная я излила наверное ни один десят литров слёз, хватит с меня. Не достойна она этого. Я прекрасно это понимаю, и истерик нет уже который месяц. И судорог почти не бывает. Какой хороший анти-стресс - просто о ней не думать, просто отпустить. Вернётся - буду рада. Хотя... Не уверена, что смогу полностью принять. Боюсь, если она всё же вернётся, доверие мое она сможет заслужить только за какой-нибудь десяток лет.

Иногда я чувствую себя самым одиноким человеком на планете. Знакомое чувство? Но умом я слишком чётко понимаю, что это не так, что мне ещё повезло...во многом. Но одиночество не испаряется от этого понимания. Научите меня общаться с людьми, пожалуйста, а то я устала. Не хочу я быть проще, быть активнее, ярче и громче. Хочу найти нужного человека - друга ли, люимую ли, - и остаться самой собой. Я готова, даже хочу измениться в лучшую сторону, но качества, получаемые в толпе, не кажутся мне нужныи, они только сбивают с толку. Устала. Я боюсь наложить на себя руки. Боюсь, что в какой-то момент щелчок не сработает, не мелькнёт мысли о маме и всей жизни впереди, секундной опустошённости хватит, чтобы сделать один решающий шаг. Устала. Прости.

Устала скучать по ней каждую минуту жизни. Устала быть зависимой. Отстутсвие истерик, слёз, боли физической не означает, что душа моя освободилась от этого всепоглащающего чувства к ней. Почему-то хочется сказать чувства о ней. Люблю её. Опять история: сперва влюблена в воспоминания девятилетней девочки, теперь не могу выкинуть из души любовь к человеку, который потерялся в самом себе. А через неделю я улетаю. И мне будт хорошо. Отвлечься от одиночества. Одинокая одиночка. Тошнит уже от самой себя. Пока.

Вчера вернулась из США. Было волнительно впервые в жизни ехать одной да ещё и в другой конец света, особено тревожила пересадка. Но всё было хорошо. Трогательно распрощавшись с родителями отправилась выполнять новый экзамен на зрелость. Всё уже привычно и знакомо. Мне предстоял четырёхчасовой перелёт до Парижа, пауза длиною в два часа и долгие десять с половиной часов по направлению к Маями. Всё шло гладко. В самолёт даже не притронулась к интерактивному монитору, зато прочла полкниги. Прилетев, с некотороыми, впрочем, минимальными и незначительными трудностями, спустя ещё часа два добралась до семьи, у которой мне предстояло жить три недели.

Когда водитель остановился, я испугалась: сейчас я постуучуть, и окажется, что это не тот дом, и вот я уже не знаю, как поступать. Но с водителем мне повезло: он сам подошёл к входной двери, позвонил и дождался выхода хозяйки. Представившись, она взяла мой чемодан и провела в мою комнату, застелила постель и задав несколько дежурных фраз уже было удалилась. Я с робким удивлением попросила воды. Есть мне никто не предложил. Она провела меня на кухню, где собралось остальное семейство, никто из которого не соизволил даже поздороваться, быстро налила мне воды, заодно добавив кучу льда и пожелала спокойной ночи. Я растерялась, и настроение резко испортилось. Такой риём произвёл неприятное впечатления, в недоумении я простояла несколько минут посреди комнаты, раздумывая, чего же я ожидала. Явно большего. Но всё-таки восторг от того, что я со всем справилась, прилетела, нигде не потерсялась, ничего не потеряла, да и просто одна в Америке на три недели перекрыл ноющую тоску. Я разобрала вещи и собралась для следующего дня.

Подробно говорить, наверное, нет смысла. Было интересно, накопила новый опыт, познакомилась с людьми. С испано- и португальскоязычными людьми общаться практически невозможно, потому что они предпочитают говорить на своих языках. Общалась с одной девочкой из русской группы и француженкой. Мне понравилось. Жарко ужасно, никогда не буду жить во Флориде. Временами было одиноко - в выходные у нас не было "активитис", то есть два абсолютно свободных дня. В первую неделю пыталась договориться с колумбийцем из моей группы (пятый уровень самый высокий, и было нас в первую неделю только трое: я, колумбиец и учительница химии, приехавшая с русской группой), обсудили время, он записал мой телефон и имя, чтобы найти в фейсбуке. Не встретились. Зато в тот же вечер моя семья что-то мимолётом обсуждала о геях, я ужинала и услышала фразу "у них это запрещено" и живо откликнулась, поясняя, что всё не так плохо, хотя и ужасно. Оказалось, что в десяти-пятнадцати минутах ходьбы от нашего дома прямо в Уилтон Мэнорс (посёлок с населением тринадцать тысяч человек) проходит гей-прайд. Мне предложили пойти, и план на субботу у меня сформировался.

Следующим днём они собирались идти на прайд ко времени парада - к шести часам, хотя уже с тринадцати часов были открыты магазины, бары, кафе и лавочки, выставляемые от разных организаций. Я решила сначала проведать обстановку в одиночку, в начале третьего вышла из дома и пошла туда. На последнем перекрёстке, пока я ждала зелёный (белый) свет, подошёл парень, спросил: "Вы на мероприятие?", - киваю, пауза. "А оно о чём вообще?". Усмехаюсь и просто произношу: "ЛГБТ". Загорается свет, не вижу, куда испаряется спутник. Уже не подходе виднеются ярко-одетые ребята. Огороженная часть дороги предназначена для парада, на одной стороне от неё - бары и кафе, на другой - те самые ловочки. Иду, осматриваясь. Все что-то рассматривают, подписывают. Прохожу через всю территорию прайда, где-то метров восемьсот, в одной из лавочек замечаю свою хозяйку - она тоже как представитель своей кампании. Покупаю сувениры - кружку, носочки, что-то ещё; собираю в лавочках две сумки, кучу радужной ерунды, получаю браслетик с прайда. Возвращаюсь к хозяйке, вместе покупаем мне футболку и возвращаемся домой. Пробыла я там недолго - может, часа полтора, три раза прошла взад-вперёд. Одной там делать нечего, да ещё и в шестнадцать лет. Лесбиянок практически нет.

Вернулись. Любуюсь покупками, нацепляю носки и футболку, тут мне предлагают съездить с дочерью хозяйки в кафе пообедать. Соглашаюсь, за три минуты переодеваюсь обратно, не решаясь оставить даже носки, из радужного на мне остаётся только моя собственная лента и браслет с прайда. Едем, изредка переговариваемся, на подъезде она спрашивает, есть ли у меня парень; усмехаюсь и чуть отводя взгляд, говорю, что нет.

Заходим в кафе - фаст-фуд по-мексикански, смотрю в мену, а она смотрит на ленту на моей руке. "У тебя это с парада?", - спрашивает она. Опять усмехаюсь и отвечаю, что эта из России. Она округляет глаза и невороятно раскрывает рот: "Так ты...? Да? Да? О боже! Так ты..?" Я улыбаюсь, подтверждая. Она дважды произносит набор одних и тех же междометий, дважды растягивает губы до такой степени, что мне становится страшо, как бы она их не порввала.

Пока кушаем, она задаёт пару вопросов - о ситуации в России, моих планах, знают ли родители, есть ли у меня девушка. Ничего особенного.

Вскоре после возвращения уже со всей семьёй (кроме дочкиного мужа, который работал) идём на прайд: я, хозяйка с мужем, её дочь и внучка. Народу было не столь много, мы свободно встали у ограждения - со стороны лавок и магазинов толпа была больше и оживлённее, но у нас даже не собрался второй ряд. Я достала флажок, вывесив его из сумки и взла в руки фотоаппарат. Парад начался. Разные городские службы, полиция, школа, пожарные, кто-то из городской администрации, танцующие люди, мужской хор, три вида байкеров и байкерш, медведи, феи, представители клубой, выступающие драг-квины, организации... Ярко, но очень скудно и мало, проход парада занял не более часа и пятнадцати минут. После этого все пошли домой, а я с хозяйкой осталась, чтобы последний раз пройти и оглядеться. Ограждуния убирали оперативно, особождая улицу для свободного гуляния. Стали мелькать лесбиянки! Дошли до конца, купили мороженое, сделали один снимок меня - для мамы. Поставила бы "смайлик", но некрасиво получится. Дошли до сцены, где как раз выступали драг-квины, посмотрели выступления где-то троих-четверых, направились домой по-тихоньку. У хозяйки на параде было несколько десятков знакомых - даже с самой процессии с ней умудрялись переговариваться, так что уйти было сложно, она постоянно с кем-то говорила, представляя меня - студентку из России. Уже на самом подходе к выходу она заметила двух одинокостоящих драг-квинов и предложила сделать с ними фото. "Какого бы чёрта и да", - подумала я и с радостью отдала ей фотоаппарат. Какие же они милые. После этого мы окончательно ушли, а на подходе к дому она стала показывать на соседские участки и пояснять: "Геи, геи, натуралы, лесбиянки, натуралы, геи, лесбиянки". Тем не менее, не смотря на то, что в округе на самом деле полно радужных, ни разу за три недели я не увидела двух однополых людей, хотя бы гуляющих, взявшись за руки - только на прайде. Даже когда в предпоследний вечер отправилась в гей-квартал (где проводился парад), чтобы купить сувениров - народу не мало, но на улицах никто не "милуется" мягко выражаясь.

На следующий день подруга маминой подруги должна была меня забрать и показать Маями. Мы встретились, она оказалась очень милой миниатюрной женщиной с добрыми глазами и спокойным ртом. Ехали, изредка переговариваясь, я с трудом и поражениями боролась с дремотой. После посещения какого-то торгового центра и выяснения, что ни я ни она не любим шоппинг, вернулись в машину. Я уже ждала Майями, но она ехала как-то странно - съехала с шоссе и заехала в посёлочек с аккуратными светлыми домиками. Сквозь сон я подумала, что она решила укоротить нам путь, но вдруг мой мозг пробудился ото сна, и я поняла - едем мы к ней домой. Ничего не понимая, я молча удивлялась такой оригинальности.

Пришли в дом, она познакомила меня с сыновьями (двадцати семи и девяти лет), достала начос и положила на стол. Я решила даже не расстраиваться по поводу протраченной поездки в Маями (город этот меня никогда не привлекал), но смех меня пробирал часа три - отворачиваясь, я смеялась над самой собой, в скольких нелепых ситуациях я бывала уже в жизни. У неё в любом случае было мило, семья готовилась отмечать День Отца.

Пока старший брат готовил, мне было предложено съездить с младшим в магазин. Я быстренько согласилась, так как делать мне там было откровенно нечего. Он невероятно уютный и добрый человечек, прекрасный парень и сын. Как я успела заметить все трое - мать и оба сына люди порядочные, в хорошем смысле спокойные и добрые. Мы быстро купили футболку для отца его девушки, немного переговариваясь. На обратном пути он открыл передо мной дверцу машины, заодно спрашивая, есь ли у меня парень. В тот день ленту на руку я не повязала, но натянула браслет с прайда. С привычной лёгкой усмешкой отвечаю, что нет. "Парни боятся таких умных девушек, да?". За пару фраз мы пришли к тому, что я ответила на какой-то вопрос: "Нет, просто не нравятся парни". Он заметно, хоть и не сильно, нервничал, со взволнованной попыткой держать улыбку и шутить, сказал: "Нравятся мужчины?". Поняв, что я не шучу, тоже спросил, знают ли родители и добавил, что сам спокойно относится, но как же дети? К слову, дочка хозяйки тоже спрашивала про детей - хочу ли я их. Второй раз отвечаю: "Наверно у меня будут дети". Сам он, судя по всему, человек семейный. Заодно сказал, что в США сейчас это становится популярным или, наоборот, девушки, которые чувствуют себя несоответствующими, неподходящими "становяться" радужными. Заверила, что в России всё совсем не так, с модой и популярностью ничего общего не имеет, и вообще довольно опасно. На это получила трогательно произнесённое: "Жаль слышать об этом". После этого он как-то спросил, хочу ли я продолжать говорить об этом, я ответила, что, если он хочет что-то ещё спросить, то для меня всё в порядке. Но тема вскоре переменилась.