Чтение онлайн

Огорчение окружного, очевидно, было искренним. Он умолк на несколько секунд, лежал, устремив взгляд в потолок, кусая губы.

— Вы, конечно, знаете, что случилось на железной дороге? Сотней, напавшей на эшелон, командовал отважный, но совершенно не разбирающийся в политике человек. Я понимаю ваше возмущение — огромная потеря, эшелон с танками… Передайте Малому, что прискорбный эпизод у Братына — это случайность, недоразумение. Да, да несчастный случай!

«Неужели кто–то из оуновцев совершил на железной дороге диверсию против гитлеровцев? — подумала Оксана. — Вепрю можно верить — он сокрушается, оправдывается…»

— Да, но все–таки… — сурово, словно ее не удовлетворили объяснения Вепря, сказала девушка.

— Пани, поверьте, чистая случайность. Мы на войне, а на войне могут быть жертвы и от своего оружия. Мы наказали виновника этой трагедии, наказали жестоко. Бывший командир сотни Богдан осужден специальным трибуналом и расстрелян как большевистский агент, пробравшийся в наши ряды. Я лично присутствовал при расстреле…

— Этот Богдан был действительно связан с большевиками?

Вепрь несколько секунд обдумывал ответ, сказал решительно:

— Нет, не был. Но это не имеет значения… Сейчас мы находимся в сложной и трудной обстановке. Поверьте, нам не так–то легко убеждать темные массы в том, что немцы наши друзья, союзники. Поэтому мы должны идти на хитрость: всех, кто вздумает обратить оружие против немцев, мы будем обвинять в связи с Советами, всех будем жестоко карать как большевистских агентов. Обязательно передайте это Малому. Передайте, что мы остаемся верными своему союзническому долгу. У нас общий и страшный враг — Советы, большевики. И вы сами смогли убедиться, мы уже сейчас ведем с ними борьбу и несем жертвы.

— Господин Вепрь… — начала Оксана, но окружной, слабо улыбнувшись, поправил ее.

— Друже… Называйте меня — друже Вепрь. В целях конспирации.

— Друже Вепрь, вы говорите о жертвах. Но что ваши жертвы по сравнению с теми, какие несут сейчас на Восточном фронте немецкие солдаты — цвет Германии, — защищая Европу от большевистско–азиатских орд? — Это была почти точная цитата из статьи в газете «Волынь», которую Оксана прочла перед отъездом.

Кажется, Вепрь разозлился, улыбочка его стала язвительной:

— Если Малый послал ко мне пани, то я могу надеяться, что она разбирается в обстановке, политике и мне не придется объяснять ей самые простые вещи?

— Нет, не придется, — в тон Вепрю сказала Оксана. — Но вопрос о жертвах я не считаю простым.

— Всему свое время. Я хочу спросить пани: почему немцы вдруг стали такими добрыми к нам, оуновцам? Вы выпустили почти всех арестованных оуновцев, снабжаете нас оружием, даете в наши военные школы своих инструкторов, помогаете организовать службу безопасности.

— Этого требует политика, — не моргнув глазом, сказала Оксана.

— Прекрасно! Пан советник очень умный человек и знает, что он делает… Мы ему благодарны. Я еще об одном хочу спросить пани — где, по ее мнению, будут находиться советские войска через полгода или, скажем, через год? Мы говорим с вами откровенно, не так ли?

Отвечать нужно было как можно туманней.

— Я поняла вашу мысль… Малый нарисовал мне картину возможных событий.

— А он сказал вам, что немецкие войска вынуждены будут покинуть эту территорию и сюда придут Советы? — не отставал окружной.

— Не исключено… Мы сделаем это в целях выравнивания линии фронта.

По лицу Вепря разлилась откровенно–насмешливая улыбка, но он тут же мучительно скривил губы и простонал едва слышно.

— Извините… — сказал он, томно улыбаясь. — Свежая рана. Это пройдет… Мы говорили с вами…

— О том, что произойдет, когда мы сократим линию фронта, — подсказала Оксана.

— Мы говорили о том, что немцы будут вынуждены в скором времени отступить, а сюда придут Советы, — безжалостно уточнил Вепрь. — Вот тогда–то вы, немцы, скажете нам спасибо — в тылу у Советов появится армия ваших союзников. Учтите, мы очень выгодная армия для вас. Это не то, что СС «Галичина», поверьте. Мы не требуем ни обмундирования, ни продовольствия, нам нужны только оружие и боеприпасы, как можно больше оружия и боеприпасов. Было бы хорошо, если бы мы получили от вас автоматы, это самое удобное оружие для нас. Скажите Малому, пусть не скупится, сделает все возможное. Все окупится, уверяю вас — окупится вдвойне, втройне. Как только фронт продвинется на Запад и мы окажемся в тылу у Советов, мы начнем активные боевые действия.

Вепрь стиснул зубы, закрыл глаза, видимо, стараясь пересилить боль, и продолжал, снизив голос:

— Возможны крупные операции… Да, да, вы не сомневайтесь. Но в основном мы будем придерживаться тактики непрерывных мелких ночных нападений на обозы, небольшие группы солдат, милиции, железнодорожников, на советскую администрацию. Уже сейчас мы готовим в лесах и селах хорошо оборудованные тайники, схроны. Представьте: ночью — стрельба, убитые, раненые, днем — все тихо. Напуганные жители будут держать язык за зубами — они никого не знают, никого не видели… В этом отношении мы будем спокойны. Передайте Малому, что его совет полностью претворяется в жизнь: мы взяли на учет всех людей в селах, которые могут симпатизировать большевикам, и безжалостно уничтожаем всех подряд. Остальные будут напуганы. Никто не пикнет! Советам нужны будут хлеб, продовольствие — мы постараемся, чтобы они ничего не получили. Каждый, кто добровольно отдаст налог, будет казнен. Вот тогда–то вы оцените своих союзников и пожалеете, что мало помогали нам.

На этот раз Вепрь замолк надолго. Он лежал, стиснув зубы, с полуприкрытыми глазами. Он то старался улыбнуться, то вздрагивал и морщился от боли.

— Пожалуйста, — Вепрь протянул к Оксане руку. — Там где–то мой френч. Достаньте из внутреннего кармана жетон. Я дам вам на всякий случай…

От шелковой подкладки изодранного, окровавленного френча окружного шел слабый запах духов. Оксана нашла в кармане два самодельных медных четырехугольных жетона, наподобие гардеробных номерков.

— Возьмите один. Любой. Возвращаться будете по экспрессу. Это гораздо безопаснее. Это наш новый тайный вид сообщения и связи — экспресс. Мы организовали несколько линий. Эти жетоны на линию, идущую на Ровно. В четырех километрах отсюда — хутор Вишневый. Там одна хата под красной черепицей. Хозяин — Андрей Дудка. Первый пункт. Стоит вручить жетон на первом пункте, и вас доведут, довезут, а если надо, то и на руках отнесут по цепочке от пункта к пункту до самого Ровно. Никто ни о чем не будет спрашивать, никто не посмеет задержать: жетон — это пропуск, документ, приказ. Вы прибудете в Ровно раньше, чем на поезде.

— Как на ковре–самолете? — усмехнулась Оксана.

— Так, как на ковре… — тихо сказал Вепрь и закусил губу.

Оксана поглядела на его желтеющее лицо, заострившийся нос, заметила пульсирующую темную жилку на виске, и вдруг ей стало ясно, что перед нею лежит умирающий человек. Догадывался ли Вепрь, сколь серьезно его ранение? Не похоже… Очевидно, он старался обмануть себя, бодрился, но, несомненно, каждое слово давалось ему с трудом.

— Почему господин советник позволил казнить наших товарищей? — неожиданно спросил Вепрь.

— Он прилагал все усилия, чтобы не допустить этого.

— Так. Он умный человек. Но и ему тоже трудно… Я понимаю. Не надо было этого делать, не надо… Напомните господину советнику, что мы продолжаем разжигать ненависть украинцев к полякам. Я готовлю две крупные акции.

— Но, собственно, для нас, немцев, польза от этой вражды невелика…

Вепрь раскрыл глаза, удивленно посмотрел на «инспектора». Оксана поняла, что допустила оплошность. Нужно было по–иному, более тонко заставить Вепря высказаться на эту тему. Она спокойно поправилась.