Чтение онлайн

— Хлопцы, что вы выдумываете? Если кто–то нашей гибели захотел, так и скажите. Зачем комедию…

— Я тебе покажу комедию! — крикнул Месяц. — Отвечай на вопрос.

Один из стоявших у дверей бандеровцев, высокий, со скрещенными пулеметными лентами на груди и страшным, вздувшимся рубцом на лице, подскочил к арестованным и ударил кулаком старшего так, что тот не удержался на ногах.

— Получай! Это задаток…

Младший Дорощук упал на колени.

— Хлопцы, богом прошу вас. Подумайте, что вы делаете, у нас ведь дети малые. Кто–то наговорил на нас.

Степан понял — время действовать. Этих двоих он не знал, но в соседнем с Подгайчиками селе Баричи почти половина жителей носила фамилию Дорощук. Значит, Василь Гнатышин, о котором упомянул Белый, его земляк. Он подошел к Белому, заглянул в список. Так и есть — Гнатышин Василь, Подгайчики. А впереди восклицательный знак. Трое детей у Василя… Двумя строчками ниже — Румянцева Наталья. Так же, как и перед фамилией Гнатышина, стоит восклицательный знак.

— Разденьте их и на машину, — приказал Месяц. — > Пустим электрику через них — заговорят.

— Друже Белый, — сказал Степан с виноватым видом. — Не могу… Мутит. Лучше я часовым у сарая постою на свежем воздухе.

— Быстро ты, друже… — удивился Месяц.

Бандеровцы засмеялись, но Белый строго взглянул на них, поднялся и что–то зашептал Месяцу, видать, посочувствовал Степану.

— Так, так, — усмехаясь, поглядывая на Степана, согласился комендант. — Конечно… Друже Топорец, можете сменить Тучу, а Туче прикажите, пусть идет сюда. Только поосторожнее там.

В плите вовсю пылал огонь. Повар со своим помощником чистили картофель. Степан попросил у них хлеба и сала. Ему показали, в какой корзине взять, и он отрезал большую краюху от каравая и добрый кусок сала.

— Проголодался? — засмеялся повар. — Не порть, друже, аппетита, сейчас гуся зажарим.

— Когда это будет? — спокойно сказал Степан. — Мне на часах стоять.

Он взял лежавший на столе фонарик и вышел во двор. С порога лучом фонарика осветил подводы, стоявших кучкой возчиков, дверь сарая, часового.

— Кто там балуется?

— Друже Туча, ко мне!

Часовой торопливо подошел.

— Давай ключ. Приказано сменить тебя на посту. Ты пойдешь к Месяцу.

— А ты кто такой? — заколебался Туча. — Вроде незнакомый…

— Ты что? — повысил голос Степан. — Месяц тебе скажет, кто я такой…

Туча сунул ключ в руки Степана и пошел в дом.

У дверей сарая Степан остановился, замер, прислушиваясь. Кто–то плакал там, кто–то молился или утешал. Он тихонько вставил ключ в замок, дважды повернул его. Замок открылся, косо повис на кольцах засова.

Степан подошел к возчикам:

— Дорогу домой знаете?

— А как же.

— Друже, отпусти нас! — начал просить один из возчиков. — Вторые сутки…

— Тихо! Запрягайте лошадей.

…Через полчаса бандеровцы вытащили из хаты тела братьев Дорощуков. Кликнули возчиков — молчание. Подвод на дворе не было. Часовой тоже не отзывался, но на дверях сарая висел замок. Немедленно побежали доложить Месяцу. Поднялся переполох. Все с оружием в руках выскочили во двор.

— Топорец! Друже Топорец!

Умолкли, прислушиваясь. Тишина. И вдруг раздавшийся рядом, на земле, стон заставил всех вздрогнуть.

— Боже милостивый…

Кто–то из Дорощуков был еще жив.

— Холера! — Месяц бросился к сараю, заколотил руками в дверь. — Есть кто?

Тишина.

— Что такое? Хлопцы, ломайте дверь!

Выломали. Сразу несколько фонариков осветили сарай.

Сарай был пуст. Бандеровцы застыли, не веря своим глазам. Первым нарушил молчание Клешня:

— Я говорил, друже Месяц, что это поганая примета, когда в хате есть покойник. Не надо было брать советку–профессорку, раз так вышло, что в эту ночь ее мать богу душу отдала. Я предупреждал — не послушались, смеялись. И вот вам: сперва потеряли Неплюя и здесь без нечистой силы тоже не обошлось.

И Клешня торопливо осенил себя крестным знамением.

Месяц не был суеверен. Он нашел другое объяснение таинственному происшествию:

— Хлопцы, нас выследили. Топорца схватили и увели. Собирайтесь! Немедленно уходим отсюда.

— А динамо, а Неплюй? — робко возразил кто–то. — На себе тянуть будем?

— Послать за подводой.

— Ага! Какой отважный…

— Динаму можно оставить. Кто ее утащит?

— Испортят.

Белый не хотел лишиться динамо–машины, предложил:

— Нужно занять круговую оборону и ждать до утра. Единственный выход.

Это было, пожалуй, наиболее разумным предложен нием. Месяц согласился. Сейчас же расположились вокруг дома, затаились, ожидая возможного нападения.

Но этим не кончилось. Прошло минут десять, и нечистая сила снова напомнила о себе. Внутри дома вдруг вспыхнул огонь. Повар с проклятиями бросился туда и едва потушил пожар на плите. Оставленный на сковородке жирный гусь сгорел почти до костей.

30. Дорога будет легкой

«Все ее просьбы, приказания выполнять беспрекословно…» Вепрь не совсем точно выразил свою мысль. Он имел в виду не приказы, а требования. Посланец Малого не должен был просить, но и не имел права приказывать. Посланец Малого мог требовать. Вепрь не нашел этого наиболее подходящего слова, а заменил его двумя совершенно разными по смыслу. Он не заметил своей ошибки — в ту минуту он уже думал о другом.

Оксана немедленно воспользовалась оплошностью окружного.

Едва они с Довбней вышли из горницы, девушка спросила, как бы не надеясь на понятливость и расторопность командира сотни:

— Друже, вы запомнили, что сказал вам Вепрь?

— Так! — Вид у Довбни был потерянный, несчастный. — Все, что пани захочет…

— Я не об этом! — недовольно оборвала его девушка. — Вепрь сказал: все мои приказы вы должны выполнять беспрекословно. Запомните — беспрекословно! Я не потерплю…

— Ну, а я разве говорю не то самое? — растерянно и обиженно возразил Довбня. — Все, что пани скажет…