Чтение онлайн

На голову Ортека был нахлобучен длинный черный парик. Черноморец с жалостью осматривал себя в высоком зеркале. Но минувший разговор с принцем не оставлял ему иного вида. В течение прошедших дней Темин несколько раз наведывался в дом ла Фонти. Поначалу гаруна отказывались даже пускать на порог, хотя он и размахивал доверенностью от графа де Терро перед носом слуги. Юный гарун оказался в компании морийского пирата, когда двенадцатилетним мальчишкой плавал юнгой на торговой галере, иногда останавливавшей эрлинские суда у побережья Тристепья и оставлявшей их без золотой монеты. Будучи пущенным на морское дно, парнишка все-таки уцепился за борт корабля Одноглазого, который решил помиловать юнца, несмотря на то, что в первую же неделю тот обворовал всех матросов. С тех пор вся команда обучала Темина морийскому языку, морскому делу и другим навыкам, которые уже были ему знакомы за год службы на гарунском судне.

С принцем ла Фонти Темин поступил в характерной для себя манере. Он нанял трех ловкачей, и они остановили карету богача прямо перед его домом. После того, как принца обобрали до нитки, ему была показана долговая бумага и названы условия прощения денежных обязательств. Спустя несколько дней гарун был вхож в дом принца как почетный гость. За чаркой вина он обсудил все подробности дела, выслушав при этом и пожелания дворянина. Ла Фонти требовал знакомства со своим якобы племянником, объявившимся по линии жены, которая умерла несколько лет назад и имела руское происхождение. Поэтому морозным вечером Ортек отправился к дому достопочтенного вельможи.

Оглядев Ортека, принц Эннет ла Фонти, оказавшийся чуть полноватым мужчиной зрелых лет, скривился от неудовольствия:

– Кем бы не являлся на самом деле этот пройдоха, за руса он может сойти, но только не за дворянина! Что за одежда, что за обстриженные волосы?! Я не позволю позорить свою фамилию. Поэтому извольте завтра выглядеть самым подобающим образом. А на голову наденете вот это! – он протянул Ортеку парик. – К тому же мне не говорили, что ты слепой?!

Опять повязать на глаза Ортеку темный платок была идеей Мортона. Маркиз уверял, что, даже если многие дворяне примут цвет его глаз за карий, то сведущие люди сразу же распознают в парне черноморца. Тем более нынче жителей Черноморья и их правителей обсуждали в каждом светском салоне. Ортек не стал противиться, это не было для него ново, но когда на глазах оказалась толстая шерстяная повязка, он признался, что совсем ничего не видел сквозь неё. Друзья посмеялись, но улучшать зрение новоиспеченного алмаагского дворянина не стали.

– Итак, повторяю в последний раз, - Вин выровнял товарищу воротник. Карета с принцем, который решил сам заехать перед балом за своим подопечным, чтобы вовремя поправить в случае чего его внешний вид, уже ждала возле порога. Релиец давал последние наставления. – Ты рус, сын сестры жены ла Фонти. Зовут тебя Тьен ла Фонти. После того, как несколько месяцев назад ты защитил жизнь своего дядюшки от разбойников в Рустанаде, он решил тебя забрать к себе в дом и усыновить: благо, что у самого принца нет детей. Ла Фонти желает ввести тебя в дворцовую свиту и представить государю, чтобы ты в дальнейшем верно ему служил. Разговоров посторонних не заводи, потому что, хотя при дворе встречается много диалектов, некоторые дворяне ведут торговые дела в Эрлинии и Черноморье и могут услышать знакомые нотки. Твоя слепота должна сыграть нам только на руку. У тебя будет повод расспрашивать о живой воде, которая поможет вернуть зрение, которое ты потерял…

– Спасая своего дядю, - закончил Ортек. – Я все помню. Постараюсь завести знакомства, чтобы можно было ещё раз туда наведаться. Ведь я обязательно должен попасть в дворцовую библиотеку…

– Не переусердствуй! – предупредил Мортон. – И, смотри, у государя есть верный советник Элбет. Он уже старый, но очень прозорливый человек. Говорят, что сейчас именно он управляет страной и престарелым Дарвином. Будь с ним осторожным. А лучше вообще держись от него подальше!

– Надеюсь, что родственные чувства не затмят здравый ум, - сказал на прощание Вин, зная вспыльчивый нрав друга.

Ортек сидел в тесной карете напротив ла Фонти. В самом начале их пути он передал принцу долговую расписку, которую тот незамедлительно разорвал на куски. Внутри царил сумрак, и царевич решил незаметно приподнять повязку, чтобы были различимы для глаз хотя бы очертания предметов и людей.

– Не знаю, что вы задумали, - сказал принц после долгого обоюдного молчания, - но меня не проведешь. Я совсем не верю в твою слепоту, и меня не волнует, зачем ты разыгрываешь этот спектакль. Но если со мной что-то случится после бала, твоя тайна быстро будет раскрыта. Я уже догадался, что вы хотите записаться в мои наследники, убить меня и получить все мое состояние после того, как я назову тебя перед государем сыном. Так вот, это у вас не пройдет! В моих бумагах после моей смерти сразу же всплывет ваш гнусный заговор, - ла Фонти перешел на зловещий шепот. – Ты меня понял? Предупреди свою шайку, чтобы не спешили с исполнением задуманного. И ещё. Я передумал объявлять тебя своим приемным сыном. Сегодня ты оглядишь всю красоту дворца, лоск гвардейцев, жеманность дворянок и дряхлость государя, и на этом будем считать мое дело сделанным. Хотя ты ничего этого не увидишь, - принц захохотал.

Ортек оставил речь Эннета без внимания, довольствуясь тем, чтобы принц не решился выкинуть его вон из кареты. Но алмаагец не перешел к решительным действиям: шутки и обман с морскими разбойниками могли стоить ему жизни, в этом старик не сомневался и более всего на свете страшился. Вскоре карета остановилась. Ортек разглядел свет от лампы, которую держал в руках конюший, отворивший дверцу кареты. Ла Фонти, спустившись по разобранным ступеням, схватил своего якобы племянника за локоть, когда тот чуть не свалился на камни дороги. В сопровождении принца Ортек последовал во дворец.

Черноморца пробирала дрожь. Повязка скрывала от него окружавшую обстановку. Его желанием было вытянуть вперед руку, так как каждый шаг давался со страхом, что он упадет или натолкнется на что-то или кого-то. Но Ортек упрямо приложил ладонь к рукоятке шпаги, а второй держался за своего благородного дядю. Его слух усилился, он различал женские и мужские голоса людей, встречавшихся по дороге. Вскоре в узкую щель внизу повязки проник свет от многочисленных свечей, озарявших приемный зал дворца. Зазвучала негромкая музыка. Ортек опустил голову вниз, чтобы увидеть свои блестящие сапоги, а также подолы красивых платьев и высокие каблуки мужчин, стоявших рядом. Ла Фонти провел его до стены, всунул в руку полный кубок вина и исчез.

Понимая, что на него обращены сотни недоуменных глаз, Ортек слышал шепот, уже обсуждавший незнакомого гостя, пришедшего с ла Фонти, но царевич предоставил разрешать эти дела своему покровителю, так как в этом и состояла его задача – познакомить юношу не только с государем, но и дворянами. Ортеку же надлежало вести себя скромно и отстраненно от любопытных зевак.

Внезапно музыка стихла, и громкий величественный голос объявил:

– Властитель всех земель морийских, Его Величество, Государь Дарвин Второй!

Возле Ортека послышался уже знакомый голос принца:

– Сейчас начнется церемония, - ла Фонти говорил, склонившись к уху черноморца. – Государь выглядит сегодня бодро, он сам направился к своему месту. Его сын Гравин прошествовал позади, даже не поддерживая отца за локоть. Возможно, Дарвин даже выдержит ритуал до конца без помощи видиев. А в прошлом году Гравин помогал отцу возлагать ладонь на голову своих дворян и произносил за него подобающие слова.

– Принц-наследник, Его Высочество Гравин, принцесса Авиа, принц Дарвин и Норин, - объявил все тот же громкий голос.

– В первую очередь милость будет оказана будущему нашему государю Гравину, его жене и детям, - продолжал ла Фонти. – Я являюсь алмаагским принцем, - напомнил он Ортеку, пытаясь подчеркнуть ту честь, которой тот нынче удостаивался, - прихожусь дальним кузеном принцессе Авиа. Мы приносим присягу государю одними из первых в длинной веренице морийских дворян. Когда я трону тебя за локоть, пойдешь следом. Опустишься на колени и произнесешь клятву, а потом выпьешь поднесенной святой воды.

В зале царила напряженная тишина, нарушаемая лишь монотонными речами возле трона. Однако Ортек слышал шуршание девичьих платьев, тихий шепоток дворянок, обсуждавших наряд принцессы и здоровье престарелого государя, которому уже давно надлежало отправиться в морские просторы в свои восемьдесят лет.