Чтение онлайн

– Ты был воспитателем моего отца? – изумленно проговорил Ортек. – Он много рассказывал мне о старине Роэне.

– Да, и тогда, к сожалению, я был все таким же дряхлым брюзгой. Когда человек становится колдуном, он перестает замечать пролетающие годы. Жаль, что со мной это превращение случилось слишком поздно, лишь в старческие годы, - усмехнулся Элбет. – Но размышлять о сущности колдовства и колдунов не мой удел, оставлю это для речей Молоха и Сарпиона. Так что привело черноморского царевича в столицу морийских земель? Не удивляйтесь. Мои люди быстро узнали, в каком доме ты остановился. Это не секрет, что маркиз Мортон близкий друг Оквинде де Терро. Как поживаете, граф? – Вин кивнул в ответ на легкий поклон алмаагца. – Поэтому мне было совсем не сложно догадаться, кто такой Тьен ла Фонти. К тому же было очень странно, что принц признал и представил своего родственника, учитывая, как он боится объявлять наследников своих владений, чтобы не отправиться заранее в дальний безвозвратный путь. Слухи о появлении черноморского царевича в Релии я тоже воспринимал с иронией. Я полагал, что скорее всего граф де Терро привез в Морию черноморского пройдоху и обманщика. Но твой вид и твои слова вконец развеяли мои подозрения о твоей подмене. Так как мне тебя звать? Черноморский престол достался старшему сыну моего воспитанника - Орелию, значит ты Ортензий?

– Обычно меня зовут Ортеком, - ответил царевич. – Когда я был ребенком, отец подарил мне старинную золотую монету времен государя Урвина. На одной её стороне был вычеканен профиль правителя, а на обратной слово «Достойному». У меня отняли этот талисман в гарунском плену. Будь он у меня сейчас, вы бы не посмели сомневаться в моих словах.

– Теперь я уверен, что был прав с самого начала в своих догадках. На четырнадцатилетие я подарил принцу Релию кошелек с монетами, бывшими в обращении при его деде. В те дни юные дворяне разыгрывали при дворе битвы гарунов и морийцев. Релию следовало на полученные деньги собрать армию государя, а точнее раздать золотые тем, кто был бы на стороне морян, остальным бы достались роли диких гарунов. В кошельке была одна монета, которой принц должен был отметить своего главнокомандующего. Помню, как он заявил, что не видит среди своих друзей более достойного на этот пост, чем он, и поэтому на битву с недругами морян повел сам юный принц, здорово воодушевляя мальчишескую толпу, - слегка улыбаясь, вспоминал колдун.
– Но я далеко отошел от нашего разговора в дела давно прошедших дней. И что ты задумал, Ортензий? Твое прибытие в Алмааг это предварительная разведка, план свержения государя или на уме даже убийство?

– Совершенно иные цели привели нас в Алмааг, - заговорил Вин. – И может быть ты тот человек, кто сумеет оказать помощь и дать полезный совет. Ведь колдунам многое ведомо, их сила и знания безграничны.

– Колдуны прокляли мой народ, - гневно ответил Ортек. – Ведь даже в Мории колдунов сжигают на кострах, так что же ты делаешь в окружении государя Дарвина? Ты совсем окутал его своими чарами! Ты не мог знать моего отца, иначе он открыл бы мне твою тайну.

– Не многим она известна, - произнес Элбет. – Я не использую колдовство во дворце, а в святилище я допустил оплошность, считая, что ты действительно слеп. Но я не отрекаюсь от своего истинного образа, так как пригласил тебя, Ортек, для искреннего разговора. Твой отец был ещё мальчишкой, когда мы с ним проводили дни напролет в этих покоях в играх и занятиях. Он ушел из дома после моего отъезда, но даже я не смог бы, наверное, переменить его планы о путешествии по краям, подвластным великому Море, он был сильным человеком и с ранних лет привык исполнять задуманное. Я колдун, но я живу среди людей. Здесь во дворце я веду жизнь под вторым именем, ибо скитался до этого годами, чтобы затем вернуться в новом обличье.

– Об этом знает государь? – подозрительно спросил Ортек.

– Государю ведомо все, что происходит в его государстве. Так что у вас за дело?

– Нельзя доверять колдунам. Они всегда действуют лишь в своих целях. Так говорят наши маги, помимо того, что колдуны отродья Таидоса. Но колдовская сила уже пригодилась мне один раз, пусть и в других поисках, завершившихся скорбью и печалью. Нынче же мы ищем живую воду. Я уверен, что она хранится во дворце. Отец рассказывал мне, что вода была вновь обретена морянами. Пусть и в малых количествах, но она используется в священных ритуалах, как например, восшествие на престол, рождение государева наследника. Она доступна лишь знатным богатым дворянам.

– Релий покинул отчий дом в твоем возрасте, также полный мечтаний, - Элбет по-доброму засмеялся. – Так вот откуда твоя уверенность в существовании живой воды…

– Не вижу в этом ничего смешного, - серьезно заявил черноморец. – Живая вода единственная возможность избавить мой народ от проклятия морийской ведьмы. Это была последняя воля Веллинга перед кончиной.

– Эта весть очень омрачила чело Дарвина, нашего государя. Тяжела потеря сына, ушедшего в морские пучины раньше родителя. Но оттуда его уже не вернешь ни колдовством, ни живой водой.

– Разве не очищается испивший живую воду от всех недугов и болезней, разве не снимет она проклятье с живых людей, чтобы им было дозволено и после смерти оставаться людьми, как и их любимому Веллингу, похороненному в башне Гассиполя? Я поклялся принести живую воду своему народу.

– За нелегкое дело вы взялись, юноши, - ответил Элбет на волнительную речь царевича, - но вы будете не первыми на этом пути. Конечно, без совета вас не отпущу, но помощь от меня недорогого стоит. С чего же мне начать? – Советник надолго задумался, окинув взглядом свои книжные полки и напряженных гостей.
– Пожалуй, стоит обратиться к давнишним событиям, с которых и проистекает эта история. Многими легендами обросли времена гарунских войн, когда хлынули на наши земли орды южных диких захватчиков. Не было откуда ждать поддержки и помощи, но прибыли небольшие отряды восточных конников, оборонявших наши рубежи долгий год. По-разному рассказывается история любви принцессы Мории и черноморского царевича. Я же попытаюсь быть наиболее беспристрастным, ибо буду учитывать версии событий обеих сторон.

– Вы застигли ещё те давние времена? – удивленно спросил Вин.

– Я живу под небом уже сто тринадцатый год, я был сверстником и другом государя Урвина, отца Дарвина II. Но прошу более не перебивать мой рассказ, основанный на старинных записях свидетелей тех тревожных времен, – Элбет говорил медленным певучим голосом, погружая слушателей в события далеких дней, о которых было известно с малых лет каждому жителю Мории. Казалось, неспешный рассказ доставлял удовольствие самому ученому мужу, который в своих интонациях то искренне сочувствовал старинным героям, то надсмехался над поворотами истории.
– Так кем же была морийская принцесса, носящая самое распространенное имя в нашей стране? Согласно морийским летописям, ведущимся с года обнародования законов государства, у Бовина I в 221 году родилась дочь, а спустя пять лет сын Дарвин. Принц-наследник с юных лет принимал активное участие в решении вопросов, связанных с захватами северных земель восточными кочевниками-светляками. После 230 года территория между рекой Доном и Минорским плато, подчиненная чужеземными племенами, быстро освоившими морийскую речь и также чтившими Море, заново вошла в состав Великого Государства Мории, но стычки между светловолосыми пришельцами и коренными морийцами продолжались ещё несколько десятилетий, пока оба народа не перемешались.

В 249 году принц внезапно заболел и умер. В то же время с тяжелым недугом слег государь Бовин, и бразды правления взяла в руки незаметная до этого принцесса-наследница Мория. Среди морян наследование всегда происходило по мужской линии, но государь ещё был жив, и совсем не было повода объявлять малолетнего внука, сына Дарвина, новым вождем. Принцесса Мория стала правительницей при немощном отце, и вскоре она покинула Алмааг. Она объявила новой столицей государства город у подножия Пелесских гор, Равенну. За несколько лет сотни мастеров и строителей превратили его в самый укрепленный и защищенный оплот на всем материке. Равенна поражала путников своим великолепием и вместе с тем строгостью. Помимо глубокого рва, крепостные стены окружали жилые кварталы в три ряда, а на главной площади возвышалась цитадель принцессы. Именно её решение обустроить столицу в южных краях заново подняло волну переселения дворян из исконно морийских северных земель в южные бескрайние просторы, которые за полвека колонизации так и не были полностью освоены.

В 261 году к берегам Южного моря западнее Пелессов пристали сотни небольших галер, переправивших бесчисленную кровожадную армию гарунов в наши владения. Тогда же и впервые упоминается о потере морийцами живой воды и описывается гнев бога Моря, ниспавший на народ, вынужденный неуклонно отступать на север и покидать плодородные поля, равнины, города, сжигаемые полчищами дикарей. Военные корабли морийцев главным образом располагались близ острова Алмааг. Когда наш флот подошел к южному побережью материка, от гарунских галер не осталось и следа. Они вернулись к границам империи Ал-Гаруна, чтобы с подкреплением заново нахлынуть на народы Моря. Тогда по приказу принцессы адмирал морийский отступил на север, где уже началось строительство Великой Защитной стены, называемой также Серебряной. Два года спустя у её западных пределов моряне одержали победу над гарунами на море, а вскоре было закончено возведение непроходимого барьера, остановившего продвижение вглубь материка гарунов, разрушавших все на своем пути.

Почему же столь доблестные и бесстрашные морийцы, прямо скажем, бежали от врага в начале нашествия? Потому что, во-первых, наши войска существенно уступали численностью, а во-вторых, не было живой воды, с помощью которой видии всегда в сражениях залечивали раны, чем придавали войску силы и веру в победу. Так когда же исчезла живая вода? По моему мнению, это произошло как раз в дни болезни принца Дарвина и его отца, государя Бовина I. Морийские государи и знатные дворяне, жившие в Алмааге, городе, где находились два священных чана с живой водой, теряли жизнь на поле битвы, мгновенно сраженные мечом, от старости, от рук наемных убийц, несчастных случаев, но никогда прежде они не иссыхали от болезни. Поэтому с уверенностью можно предположить, что живая вода исчезла, а точнее закончилась в неисчерпаемых емкостях, именно в те дни. В чем причина этого? Безусловно, это оказалось на руку Ал-Мира, южной империи, которая обрела могущество при своем правителе Ал-Гаруне, по имени которого мы стали называть и её жителей, поклоняющихся своему вождю как великому богу, слепо верующими в его силу и неуязвимость. Возможно, Ал-Гарун уже тогда задумывал нападение на Морию, но на деле в те годы он покорял темнокожие народы, обращая их в рабов, трудящихся в рудниках, на полях, в кузницах и шахтах империи. Как сумели его слуги проникнуть вглубь великого города Алмааг, и что они сотворили, чтобы лишить волшебной силы животворящие источники?!

Мне, как чародею, легко ответить на эти вопросы. На чаны было наложено заклятие, заклинание, непонимаемое и непостижимое ни одним колдуном, ныне ходящим по земле. Хотя мне неведомы лица и имена всех чародеев, но многие из тех, кто не скрывается под чужими масками, забредает в Великий Лес к моему другу и учителю Молоху. Среди гарунов колдунов никогда не рождалось, хотя их края славятся великими предсказателями, толкователями снов и ясновидцами. Но всё это люди, обладающие многими знаниями и умениями, хотя даже им было бы не под силу уничтожить живую воду, дар бога Моря при расселении морян на острове. Остается единственный ответ: это сотворил тот, кто действительно обладал божественными силами, кто сумел позже сотворить невиданное чудо, защитившее страну от полнейшего разорения.