Чтение онлайн

– Я успокоюсь не скоро, – через силу улыбнулся Отто, обнял Карла за плечи, слегка прижал к себе. – Если, конечно, Господь дарует мне такое же завидное долголетие, как моему деду Генриху. Лишь на восемьдесят девятом году, за месяц до кончины, призвал он меня, тридцатилетнего своего внука для последнего слова… Отец мой Шульц в те месяцы лежал прикованным к постели, тебе было всего пять лет и ты этого, конечно, не помнишь… Так вот, призвал меня дед для последнего разговора, завещал родовое богатство, чтобы поднять наш дом на высшую ступень власти в Германии. Это было в тридцать пятом году. Ровно четверть века назад! И как знать, быть может, так и было бы, послушайся наши вожди пророческих предостережений Бисмарка, не ввяжись снова в губительную войну на два фронта… Россия перемолола лучшие дивизии вермахта. Нам просто-напросто не хватило людских ресурсов, чтобы воевать с миллионными ордами азиатов и славян. А потому, сынок, не надо вновь повторять горькие ошибки прошлого. Я у твоего деда Шульца был единственным наследником, а будь нас человек пять-шесть, да так в каждой немецкой семье! Ого, сколько лишних крепких парней было бы в резерве Германии! Но дед твой Шульц в молодости крепко разбился, упав с лошади. Ему сделали операцию, и он не мог после этого иметь детей… Я чертовски рад, что твоя Эльза подарила мне четверых хорошеньких и крепких внуков. Пройдет время – а оно пройдет очень быстро, ты и сам не заметишь этого, сынок! – из них вырастут отличные солдаты. Я верю, что и эту нашу старую землю, временно отданную под опеку презренным англосаксам, мы снова отвоюем и возвратим под знамя великой прародины. – Отто вдруг остановился, смешно скривил губы, покаялся. – Что-то сегодня у меня слишком много патриотических мыслей и лозунгов.

– Наверно, время такое подошло, – улыбнулся Карл, перестал наблюдать за полуглухим дворником, отвернулся от окна, сжал отцу локоть и заговорщически подмигнул, сообщив как о большой тайне: – Эльза снова затяжелела, мечтает о девочке, себе помощнице.

Старший Дункель словно бы только теперь увидел в руке стакан, залпом осушил содовую, из которой почти улетучились пузырьки, одобрительно похлопал сына по крепкому плечу.

– Клянусь священными водами Стикса! Ты молодец, Карл! Вот только Вальтер никак не образумится. Двадцать три года парню, а он о женитьбе и не помышляет. Ну ничего, ему год осталось учиться в университете, а там я запру его на заводе, оженю на чистокровной арийской девушке – хотя бы у того же Гюнтера Цандера младшая дочь – что надо! И крепкая, вся в своего папашу «Бульдога». Розалия тоже сумеет нарожать нам полдюжины здоровеньких дункелят! Ха-ха!

Карл загадочно хмыкнул, хотел было что-то доверительно сказать, но не успел. У красивых, отлитых из чугуна ворот требовательно засигналила машина.

– Легок наш Вальтер на поминок, – усмехнулся Карл. Он встал рядом с отцом и наблюдал, как из белоснежной машины на асфальт вышел молодой человек, белокурый, в белом полуспортивном костюме.

– Наш Вальтер – как новобрачный лебедь, – усмехнулся с ноткой сарказма в голосе Карл.

Вальтер между тем обошел вокруг машины, галантно распахнул сверкнувшую лучами солнца дверцу.

– С кем это он? Неужели с девушкой? – Сивые брови Отто Дункеля поползли вверх. – Вот так новость! Неужели и нашему Вальтеру бог Эрос напустил в голову опьяняющего тумана? Наконец-то! Ты знаешь эту девушку, Карл? Кто она? Из какой семьи?

– Неужели ты раньше ничего не видел и не догадывался? – теперь в свою очередь искренне удивился Карл. – Ну-у, тогда держись, отец, покрепче за подоконник…

Вальтер изнемогал… Блаженство, которое он испытывал от прикосновения к своим щекам, к шее, к затылку этих теплых и трепетных пальчиков, этот колдовской мед влажных, нервно пульсирующих губ мог представиться его пылкому воображению разве что в грезах весеннего сна, сравниться мог лишь с несбыточными мечтами о райской жизни!

Нет, тысячу раз нет! Рай – вот он, здесь, на земле, на опушке леса, где стоит машина, где на траве постлан небольшой коврик, а на низеньком походном столике из красного пластика стоит бутылка шампанского и легкая закуска… И цветы вокруг – райские, и пение птиц разве не райского происхождения?!

Вальтер словно растворился в лесном ветерке, слился с птичьим щебетанием не от трех глотков выпитого шампанского. Он опьянел от этих долгожданных слов признания, которые наконец-то, уткнув лицо ему в шею, прошептала Амрита:

– Вальтер, милый мой… ты очарователен… Ты как сам господь Кришна, или бог любви Прадйумна, сын господа Кришны…

– Что ты, что ты, Амрита, – зашептал смущенный и пораженный Вальтер, робко обнимая девушку – впервые за долгие годы знакомства, за годы, когда почти с детства росли и жили в одном доме. – Это ты несравненная богиня утренней зари, моя Аврора, моя Амрита… Дозволь, только губами, прикоснуться к твоей щеке…

– Можно, милый… мой милый. Я сама тебя поцелую… Вот, видишь, какая я сегодня смелая, да? Вальтер, что э т о со мною случилось, скажи? Ты старше меня, ты ученый, должен все знать… Скажи, это плохо, да? Ты не отвернёшься от меня после этого? Не разлюбишь?

– Это очаровательно, Амрита, очаровательно! Расскажи мне про вашего бога любви, какой он?

– Наш бог любви Прадйумна очень красив и вечно молод, как сама любовь, как цветок розы, который только что распустил лепестки и куда еще не загладывала ни одна пчела… и которому никогда не увянуть. Это случилось давным-давно, как пишут в наших священных книгах. За какое-то ослушание бог любви Кама был испепелен гневом господа Шивы, но так как люди не могут жить без любви, то он не исчез окончательно, а растворился в теле красивого и достойного человека по имени Васудевы. И для того, чтобы бог любви обрел новое живое воплощение, сам господь Кришна дал жизнь в лоне Рукмины, жены Васудевы. Поэтому новый бог любви и родился, как сын Кришны и прославился под именем Прадйумны. Поскольку отцом его был сам господь Кришна, он своей отвагой и красотой очень похож на господа Кришну… Ты улыбаешься, не веришь? Мне отец читал это в древних книгах с красивыми цветными картинками.

– Верю, моя богиня любви, верю. У вас очень красивые боги, я тоже видел эту книгу у твоего отца Али, он показывал мне рисунки… Мне кажется, что ты во сто крат красивее нарисованной Рукмины.

– Что ты, Вальтер! Возможно ли такое сравнение? Кто она и кто я, служанка в вашем доме, при кухне!

– Не спорь, Амрита! Ты – красивее! Она, должно быть, постарше тебя годами и не такая стройная… Скажи, милая, а что значит твое имя – Амрита? Как оно переводится на наш язык?

– О-о, Вальтер, мое имя из древней легенды…

– Я так и знал, догадывался, что ты вся-вся из легенды, иначе и не могло быть. Расскажи, прошу тебя. Мне хочется знать о тебе все-все!

Старенький дедушка Раджив рассказывал, когда я была совсем маленькой и любила сидеть у него на коленях… Индийская легенда говорит, что драгоценные камни красно-вишневого цвета – это капли амриты. Амрита – значит божественная жидкость, которая давала людям бессмертие. Однако боги решили так, чтобы амрита доставалась людям только в виде красивых драгоценных камней, тогда она утратит силу своего волшебства.

Вальтер засмеялся, поцеловал ее в губы, тоже красно-вишневого цвета, тоже волшебно-колдовские.

– Ошиблись, ошиблись древние боги! Ты живая и ты бессмертна! И я буду любить тебя и тоже стану бессмертным. О-о, моя несравненная Амрита! Еще один поцелуй, и меня унесет ветром, во-он туда, на вершину дерева… Можно?

– Молчи, молчи, Вальтер… Сегодня мой день, сегодня бог любви Прадйумна, похоже, вошел в мое тело… Ох, милый, обними меня, крепко обними, а то я закричу… от счастья и от боли…

– Не плачь, не плачь, я люблю тебя, жизнь отдам…

– Вальтер, что же теперь будет? Мы оба потеряли головы, ты и я, оба делаем что-то такое…

– Это счастье, моя Амрита, счастье… Пусть мы потеряли головы, но нашли друг друга. Нашли самих себя… Я люблю тебя, и мы никогда – никогда не расстанемся, не правда ли?

– Ни-ког-да! Даже на том свете, как говорят у вас, – прошептала Амрита, прижимаясь к Вальтеру, а тот собственного тела уже не ощущал.

– Какие у тебя хмельные губы, Амрита. А глаза – там искорки вспыхивают, когда я заглядываю в их глубину.