Чтение онлайн

Принц, привлечённый неистовыми воплями Франка, подошёл к ним. Узнав о происшедшем, он нахмурился.

— Зачем вы полезли в чужие вещи и взяли то, что вам не принадлежит? — строго спросил он.

Прекрасный юноша даже в лохмотьях оставался принцем, и голос его, хотя и негромкий, заставил всех замолчать.

— Я же хотел как лучше, — оправдывался Ганс. — Я сознаю свою ошибку и очень сожалею о ней. Ну, не сердитесь на меня, милый принц. Если бы я смог, я бы вернул Адели её цветок, но это уже невозможно. Больше я такой глупости не сделаю, поверьте мне, друзья.

Искреннее раскаяние Ганса смягчило бы и камни. Принц поморщился.

— Вы очень неосмотрительны, Ганс, — сказал он. — Сделанного не вернёшь, но впредь сначала подумайте, а потом действуйте.

— Да, — согласился Ганс. — Я вновь поступил легкомысленно. Но даю вам слово, что я исправлюсь. Исправлюсь в самом скором времени.

Подошедшая Фатима обменялась с Аделью понимающим взглядом. Обе девушки не сомневались, что исправить этого человека невозможно.

— Пойдем со мной, Франк, — велел принц.

Он увёл пылающего мстительными чувствами мальчика вперёд и что-то долго ему внушал.

— Ты счастлива, что твои странствия заканчиваются? — спросила Адель у подруги.

Фатима обратила на неё сияющие глаза.

— Да, пророчество сбылось, и я нашла своего повелителя. Желаю и тебе обрести счастье, освободив жениха.

— Спасибо, Фатима.

Ганс сосредоточенно о чём-то думал.

— Но всё-таки я подружусь с верблюдом, — решил он.

— Оставь его в покое, — в один голос воскликнули обе девушки.

— Не беспокойтесь, девочки, — успокаивающе сказал Ганс. — Я буду очень осмотрителен.

Неизвестно, что ещё предпринял бы Ганс для достижения своей цели, если бы не произошли события, нарушившие ход экспедиции.

— Адель, можно тебя спросить кое о чём? — тихо спросила Фатима однажды, когда девушки оказались немного в стороне от остальных.

— Конечно, — встревоженная необычным тоном подруги, ответила Адель.

— Тебе не страшно?

Адель затруднилась с ответом. Не то, чтобы ей было страшно, однако пустыня подавляла её. Вокруг был только песок, необозримое море песка, которое иссушает, давит на нервы.

— Не страшно, но неприятно, — ответила она. — Если бы не Керим с его опытом, наверное, было бы страшно. Одна бы я давно заблудилась.

Фатима подумала и осторожно спросила:

— А как ты думаешь, Керим может заблудиться?

— Вряд ли, — усомнилась Адель. — Он всю жизнь кочует и, можно сказать, живёт в пустыне. А почему ты вдруг в нём засомневалась?

— Не знаю, — замялась Фатима. — Может, я сошла с ума, но мне кажется, что солнце всходит не там, где оно всходило раньше, а ведь мы, насколько я помню, не должны менять направления пути.

Адель, прежде ничего не замечавшая, сейчас же заподозрила, что Фатима в чём-то права.

— Подожди, — стала она рассуждать. — Мы шли на север, и солнце должно вставать там, а сейчас где встаёт?

— Там, — указала Фатима рукой.

— Стало быть, мы идём на запад? Или не на запад?.. Я совершенно запуталась. У меня в голове полный туман. Где солнце должно вставать по-старому?

— Теперь и я ничего не соображаю, — призналась Фатима. — Чувствую, что что-то не так, а ничего не могу понять. Какое-то наваждение. Может, спросить у принца?

Оказывается, и принц ничего не мог объяснить. Стоило ему задуматься, как его сознание окуталось туманом.

Франк, а тем более Ганс, оказались тоже в полном неведении направления пути. Даже чутьё ослика не помогло.

— У меня такое впечатление, что я иду сразу в четыре стороны, — признался он. — Я уже не различаю, откуда светит солнце.

Решено было обратиться к Кериму. На осторожные расспросы принца бедуин самодовольно кивнул.

— Новички, — объяснил он. — Вам непривычна пустыня, и здешнее солнце для вас слишком велико. Вот и кажется, что оно светит сразу с четырёх сторон. А оно вон там.

Его коричневый сухой палец показал в ту сторону, где солнца, по наблюдению Адели, не было.

— А по-моему, оно там, — робко сказала Адель.

— Что ты?! Оно там!

— Нет, там!

— Да вот же оно! Неужели не видите?

Люди закружились, силясь понять, почему никто, кроме них, не видит истинного положения солнца.

Керим скривил уголки рта, что должно было означать снисходительную улыбку.

— Слышишь, жена? — поделился он своими мыслями с привычной спутницей. — Думаю, что наш Исмаил уже сейчас показал бы дорогу, если бы умел говорить.

Женщина кивнула и крошечной ручкой ребёнка указала вдаль.

— Что с тобой, жена? — изумился Керим. — Почему ты показываешь назад?

— Я показываю вперёд, — возразила она.

— Молчи, жена! — оборвал её старик, чувствуя, как от непонятной бестолковости окружающих в сердце закрадывается холодок.

Все взгляды были в надежде устремлены на него. Он, опытный странник по пустыне, не мог ошибаться.

— А что скажешь ты? — спросил он верблюда.

Громадное животное долго озирало горизонт и косило глазом на солнце. Потом морда великана перекосилась от отвращения.

— Заблудились, — был дан краткий ответ.

— Совсем с ума посходили! — рассердился Керим. — Вперёд! Вон туда!

Его решительный голос приободрил всех, но ненадолго. Сомнения всё равно всплывали перед каждым, и беспокойство мутило рассудок.

Однажды, когда расположились на ночлег, ослик почтительно приблизился к верблюду и затоптался возле него, не осмеливаясь заговорить.

Верблюд долго перекашивал морду, поводил глазами и другими подобными способами пытался понудить робкого попутчика нарушить молчание. Наконец, не выдержал.