Чтение онлайн

— Мэг! — позвала Адель и потрясла усталую женщину, чтобы разбудить.

Мэг лежала, как мёртвая. Она не притворялась, а действительно не могла проснуться. Адель и сама была готова повалиться рядом с ней на землю.

Пахом Капитоныч смотрел на своих подопечных с сочувствием, но в морщинках у глаз затаилось лукавство.

— Быстрее бежим! — взволнованно закричал он. — Адель, Мэг, спасайтесь! За мной! Скорее! Они идут!

И столько страха было в его голосе, что даже Мэг вскочила на ноги и устремилась за солдатом, который подхватил пожитки и поспешил вперёд.

Быстрая ходьба, почти бег, погнали сон, а нервное возбуждение побороло усталость.

— Теперь можно идти спокойно, — сообщил Пахом Капитоныч, замедляя шаг. — Не волнуйтесь, мы отошли на достаточное расстояние.

— А что там было? — спросила Мэг.

— Оборотни. Они вышли на разведку, и нам надо было поспешить от места ночлега, чтобы они не увидели, что нас теперь только трое и мы совершенно беззащитны. Вот когда пожалеешь, что с нами нет Егора.

Еле заметная заминка при ответе солдата, позволила Адели догадаться, что оборотней не было и они были выдуманы, чтобы заставить их с Мэг поскорее выступить в путь. Что ж, способ оказался эффективным и, может быть, единственно возможным. Только не надо говорить Мэг о своей догадке, не то она будет ворчать и ругаться до вечера.

— Хоть сухую корку пожевать, — принялась причитать Мэг. — А ведь среди моих вещей, что остались в замке сэра Джолиона, были кое-какие припасы. Ну что бы стоило этому недоумку захватить мои узлы с собой? Так нет же! Завидно стало, что у других много чего накоплено, а он как есть нищий оборванец, вот и бросил моё добро у этого изверга. А чего жалеть? Не он наживал. Чужого ему не жалко…

Опыт подсказывал, что сварливая баба будет ворчать долго. Отчего же солдат терпит? Неужели он так смиренно относится ко всякого рода оскорблениям? Вот Николай — молодец: стоило Мэг его обидеть — и он ушёл. Гордый нрав, решительный характер. Вот что значит вольный человек. А Пахом Капитоныч, как бы ни был он смел, всю жизнь был подневольным. Сначала тяжело трудился в деревне, потом попал под власть командиров в армии. Три войны прошёл… Подумать только: три войны! Сколько опасностей пережил, сколько смертей повидал. Наверное, не раз и над его головой витала смерть. А цыган всю жизнь бродил по ярмаркам… Почему же тогда в цыгане сохранилась гордость, а солдат её потерял или так и не приобрёл?

— Вон ручеёк пробивается! — указал вправо Пахом Капитоныч.

Его голос был бодр, а взгляд ясен, и вновь в нём просвечивала еле заметная приятная лукавинка.

В голову Адели пришла совсем неожиданная мысль. Что было бы не только с Мэг, но и с ней самой, если бы у солдата имелась такая же гордость, как у цыгана? Мэг бы его обругала, а он повернулся бы и ушёл из замка сэра Джолиона, бросив их на погибель.

— Да, завтрак отменный! — бушевала измученная и оттого ещё более сварливая, чем всегда, женщина. — Вода из ручья! Спасибо за угощение!

— Оно, конечно, не очень хорошо, — согласился Пахом Капитоныч. — Да ведь хуже было бы, если бы и этого не оказалось. Помню, мы три дня сидели в окружении…

— Очень нам нужны твои байки! — грубо прервала его Мэг. — Нам есть нечего, а он свои глупости мелет.

— Сидели в окружении. А дальше? — спросила Адель, которой невмоготу было поведение спутницы.

— Да ничего особенного и не было, — отозвался солдат. — Три дня без воды провели. Мы уж думали, что конец приходит, да свои подошли и отбили нас. Вот я и говорю: хорошо, что у нас вода есть. Без неё было бы гораздо хуже.

Адель не раз урывками слышала про случаи, происходившие с Пахомом Капитонычем на войне, но Мэг не давала ему рассказать о них подробнее. Да и сам он не любил красочно расписывать свои приключения, а уж о военных действиях, смертях товарищей и вообще о печальном он никогда не говорил.

— Отдыхать не будем, — предупредил солдат, когда они сели у ручья. — Попьём и пойдём дальше. Похоже, мы уже выходим из леса.

Он оказался прав. Лес перешёл в редколесье, а потом и вовсе закончился. Перед путниками предстала степь, с одной стороны ограниченная горой или, если говорить точнее, тремя сросшимися у оснований горами. Где-то далеко возвышалось плато.

— А и лгун же этот медведь! — вспомнила Мэг недавнего спутника. — Набрехал, что убил людоеда, а сам его, небось, и в глаза не видел.

— Да, прихвастнуть Егор любил, — добродушно согласился Пахом Капитоныч. — Но он был очень храбр и сразился бы с любым людоедом, который напал бы на его хозяина или на нас, пока он был с нами.

— Это очень хороший медведь, но, честно говоря, я его немного побаивалась, — призналась Адель. — Иногда он так свирепел…

— Несколько раз чуть не разорвал меня, — пожаловалась Мэг. — Поганый зверюга!

— Он был доверчив и ласков, — возразил солдат. — Его легко было успокоить. Мне жаль, что Николай ушёл и увёл его с собой. С ним было спокойнее.

Мэг так усердно ругалась большую часть пути, что совсем выдохлась и сейчас лишь вяло ворчала про глупость своего спутника и воровскую натуру бездельника-цыгана.

Адель сама на себя дивилась. По всем человеческим законам она давно должна была упасть без сил на траву и заснуть или потерять сознание, а она всё идёт. Правда, она уже не способна ни на что реагировать, даже если бы её жизни угрожала опасность, но ведь не останавливается, не падает, не просит отдохнуть. Да она скорее умерла бы, чем попросила об отдыхе. Счастье, что вновь нашёлся человек, который возглавил их маленький отряд, и только он имел право распоряжаться, отдыхать ли им или продолжать путь. И Мэг тоже шла, спотыкаясь и почти плача. Она даже не волновалась за сохранность своих узлов, которые нёс солдат.

— Ничего, — утешал солдат. — Вот обогнём гору и двинемся на восток. А там, наверное, встретим кого-нибудь, у кого сможем достать еду.

Они сделали лишь один привал у ключа, бьющего из отверстия в камне. Это было красивое зрелище, и, если бы Адель не так устала, она бы восхитилась им. Представьте высокую гору, не отвесно, но всё-таки довольно круто вздымающуюся вверх, а на расстоянии чуть ниже человеческого роста из горы через овальное отверстие бьёт фонтан и дугой падает в углубление между лежащими на траве камнями, словно в каменную чашу.

— Райский уголок, — отметил Пахом Капитоныч.

— Чёрт бы подрал эти райские уголки, — ворчала Мэг. — Хоть бы кусочек хлеба.

— Будет вам хлеб, мои хорошие, — уверял солдат. — Вы только потерпите. Если остановимся здесь надолго, то вы без пищи совсем обессилите и тогда уж не сможете идти, а я вас обеих не донесу. Отдохнём часок — и в путь.

Адель с благодарностью думала о солдате. Вот ведь какой хороший человек. Он не знал их прежде, а сам, по собственной воле, пошёл их выручать из замка сэра Джолиона, услышав от Моськи о беде, которая их подстерегает, вызволил, рискуя жизнью, из ловушки, сражался с оборотнями, а теперь вместе с ними терпит лишения, хотя мог бы бросить их и уйти. Как же она смела обвинять его в отсутствии гордости? Ещё сравнивала с цыганом, который бросил их, обидевшись на Мэг, даже не подумав, что с ними станет в этих пустынных местах. Их с Мэг счастье, что им встретился надёжный человек, который не оставит их, а если случится беда, то умрёт вместе с ними.

Когда был подан сигнал выступать, Мэг ворчала, жаловалась, стонала, но всё-таки встала, а Адель, удручённая несправедливостью, которую она в мыслях допустила к солдату, не ждала повторного приглашения и сразу поднялась с травы, на которой лежала.

— Будь ты парнем, Адель, ты могла бы стать отличным солдатом, — похвалил её Пахом Капитоныч. — Повезло твоему жениху, что у него такая невеста. С удовольствием погулял бы на вашей свадьбе.

— Найти бы его, — с сомнением отозвалась Адель.