Чтение онлайн

— А что здесь оскорбительного? — удивился Марио. — По-моему, было бы хуже, если бы он сказал, что, мол, жить не могу, если вижу обезьяну на том берегу.

— Ты не умнее того правителя, — заключила обезьяна, злорадно хихикая. — Он тоже решил, что для нас эта песня очень даже лестна.

— А разве нет?

— Да ты вдумайся. Жить, говорит, не может, если не видит обезьяны на том берегу. А почему, спрашивается, не может? Да потому, что если он видит обезьяну на том берегу, то, значит, её нет на этом и он может не опасаться с ней встретиться, а если он её на том берегу не видит, то, выходит, она перебралась на этот берег и он может с ней встретиться.

— Ах, вот оно что?! — серьёзно протянул Иван. — И как это я сразу не догадался?

Обезьяна вытянула губы, чмокнула ими, словно от удовольствия, и пояснила:

— Наши тоже этого сперва не разобрали и начали кричать о том, как их любят, но я им разъяснила их ошибку, так что они перестали восхищаться этой песенкой.

— А почему теперь вас не обожествляют? — спросил Иван.

— Потому что год назад того правителя казнили, — объяснила обезьяна. — Его преемник объявил, что он нарушил какой-то из их немыслимых законов, казнил его и уселся на его место. По старой памяти нас пока не трогают, но при виде нас лица у карликов делаются такими злыми, а кричат они так громко, что наши почти перестали сюда заходить, а если пробираются на базар, то делают это осторожно и берут что нужно не в открытую, как раньше, а незаметно, с оглядкой.

— Да, нелегко вам приходится, — согласился Иван. — Совсем чёрные времена настали.

Марио страшно скривился, пытаясь побороть смешок, и обезьяна с удивлением посмотрела на его гримасу, но не стала выяснять её причину, а ответила Ивану.

— Для меня чёрных времён не бывает. Я обезьяна лихая, хожу везде, как прежде, только соблюдаю осторожность.

— Далеко отсюда до твоих краёв? — спросил Иван.

— Недалеко, но я не боюсь доходить даже до противоположного конца этих земель.

— Мы спасаемся от карликов, — объяснил молодой человек. — Если нас поймают, то казнят, хотя мы не совершили ничего плохого, а сюда попали случайно и не по своей воле. Не могла бы ты нас вывести из этой земли?

Обезьяна ещё раз с удовольствием обвела их глазами.

— Нас ещё не ловят и не казнят за то, что мы сюда ходим, но я чувствую, что скоро они начнут это делать. Тогда можно будет объявить им настоящую войну и всячески их доводить. Это будет интереснее, чем просто гулять по их территории. А вы с ними почти что в состоянии войны. Хотите, я подскажу вам, как можно им напакостить? Сама я пока это не могу сделать, раз со мной не обошлись дурно, а вами буду руководить.

— Нет, лучше ты нам по другому помоги. Выведи нас отсюда, — попросил Иван. — Если мы не уйдём, нас казнят.

Обезьяна размышляла, причём её серьёзная физиономия приняла такое выражение, что могла бы послужить моделью для художника, пишущего мудреца.

— Проводи нас, а дорогой мы расскажем тебе о своих странствиях, — попытался соблазнить её Марио.

Обезьяну, очевидно, не слишком занимали чужие приключения, потому что она лишь мельком на него глянула.

— А ты расскажешь нам о своих приключениях здесь, — сказала Адель. — У тебя, наверное, было немало приключений?

— Какие там приключения! — добродушно отмахнулась обезьяна. — Но, конечно, если начать вспоминать, то найдётся что рассказать. Наверное, мало кто пережил столько, сколько пережила я. Ладно, пойдёмте. Я выведу вас из этих земель и по дороге расскажу вам что-нибудь поучительное.

— И заодно покажи нам, где мы можем напиться, — попросил Иван. — Мы целый день сидели в этом стоге, не имели ни капли воды, с нас сошло семь потов и мы почти высохли.

Обезьяна перекосила нижнюю часть морды, что могло бы означать сомнение в последнем высказывании, но согласилась показать источник и привела их в маленькую рощицу к ручью.

— Чувствую, что в меня вливается жизнь, — сообщил Марио, оторвавшись от воды, закрыв глаза и блаженно прислушиваясь к своим ощущениям.

Иван пил длинными деловитыми глотками, прильнув губами к ручью. Адель зачёрпывала воду ладонями, пила, вновь зачёрпывала воду и ей казалось, что она никогда не напьётся. Базиль осторожно, боясь замочить лапы, стоял над мелким местом и очень аккуратно лакал розовым язычком.

Обезьяна тихо и удовлетворённо ухала, глядя на своих новых знакомых. Наверное, ей было приятно сознание, что она доставила им такое удовольствие.

— Спасибо тебе, добрая обезьяна, но теперь не будем мешкать и поскорее уберёмся отсюда, — решил Иван. — А дорогой расскажи нам, как живут карлики.

— Как живут? — переспросила обезьяна, шагая то на двух полусогнутых ногах, то опираясь ещё и на руки. — Плохо живут. А вместе с ними и я иногда впадаю в грех. До сих пор не могу успокоиться после события, которое произошло на той неделе, когда я заходила сюда в последний раз.

— Что же случилось? — сочувственно спросил Иван.

Адель теперь хорошо рассмотрела обезьяну. Она была покрыта густой шерстью, и лишь грудь и морда у неё были голые. Выглядела она весьма благообразно, и в лице не было ничего неприятного. Оно отличалась вдумчивостью и добродушием.

— Что случилось? Да то и случилось, что эти мамаши совершенно не заботятся о своих детях. Мы, обезьяны, не могли бы смотреть равнодушно на то, как плачет ребёнок, а мать-карлица даже прикрикнула на своё чадо, когда он плакал-надрывался и просил банан. У меня сердце переворачивалось, а мамаше хоть бы что. Я не выдержала и украла для него бананы. Огромную спелую гроздь. Стянула прямо с прилавка. Вот до чего меня довели эти проклятые карлики!

— Это за воровство считаться не может, — авторитетно заявил Марио. — Говорю тебе как специалист. Ты не для себя украла, а для другого.

— Правда? — обрадовалась обезьяна. — Ты меня утешил. Теперь-то совесть меня мучить не будет. Прямо как освобождение какое-то! Хорошо!

— А ребёнок-то рад был бананам? — спросил Иван. — Наверное, благодарил тебя?

Обезьяна изумлённо повернулась к нему.

— А разве я должна была ему отдавать бананы? Разве не мало того, что я ради него пошла на воровство? Разумеется, я их съела сама. С горя. Да ещё сердилась на него за то, что ввёл меня в грех и я ради него такое совершила. Если бы я знала, что воровство ради другого не считается воровством, я бы не стала так огорчаться. Но какова мамаша-то? Меня проняло, а эту стерву слёзы малыша не тронули. Преступница!

— Может, у неё не было денег на бананы? — сдавленным голосом спросил Иван. — Она, наверное, тоже не знала, что воровать для другого — не грех.

— Как это может не быть денег? — удивилась обезьяна. — Деньги всегда можно взять, причём это не воровство.

— Объясни, пожалуйста, — заинтересовался Марио. — Ты не представляешь, как сильно это меня интересует.

— Посмотри вокруг, — предложила обезьяна. — Видишь эту траву под ногами? Она тебе нужна?