Чтение онлайн

Получив от меня согласный кивок, продолжил:

– Бежать хочешь?

Мои брови забрались под край платка на лбу от удивления. Недоуменно оглянувшись вокруг, снова посмотрела на него. Судя по тому, что произошло дальше, он не правильно понял мое удивление и осмотр леса.

– Да не боись, ты слушай меня и скоро будешь свободна аки птица. В полночь я заступаю на вахту, по-нашему на охрану, так что не проспи, девка, такого удачно момента больше не будет.

Я все отчетливей понимала, куда он клонит и чего хочет от меня. Мое лицо сейчас напоминало маску, под которой забурлила яростью и ненавистью скрытая сущность. Когда он дошел до того момента, где попав в город, я должна буду передать кое-какую информацию немцам, с трудом сдержала начавшуюся трансформацию. Только когти и клыки все же вылезли наружу. Наотмашь треснула по лицу, оставив на его коже пять кровавых полос разной длинны. Мужик завыл и бросился от меня прочь, но ему это не удалось. Схватив его за воротник на спине, рывком притянула к себе и, приставив лезвие кинжала к горлу, прошипела, выплескивая в голос всю ненависть, ярость и злобу по отношению к этому человеку. Предателю своего народа!

– Ты, мерзкий продажный человечишка, предлагаешь мне предать? Мне, которая из-за таких как ты, потеряла всех и все, что любила и ценила в своей жизни. Не дергайся, маленький вонючий червяк, я скорее зубами перегрызу твою глотку, чем позволю избежать жалкой участи таким как ты.

Надавив на клинок, почувствовала, как лезвие мягко входит в кожу застывшего и боящегося пошевелиться мужичка. С трудом сглотнув, он что-то пытался прохрипеть, но лезвие мешало и заставляло нервничать его еще больше. Краем глаза заметила движение возле нас и, переведя взгляд наполненный ненавистью и болью, увидела прямо перед нами стоящего Глеба, Виктора и того высокого, худощавого мужчину, с которым Глеб разговаривал перед этим событием. Они напряженно смотрели на меня и что-то тихо говорили. За их спинами стояли еще люди, в том числе и человек в коже. Он в ужасе смотрел на меня и предателя и суетливо потирал лицо и шею. Глядя в глаза Глеба полные тревоги, злости и странного, непонятного мне в данный момент тепла, я прохрипела, чтобы он смог меня понять:

– Предатель, он хотел, чтобы я тоже предала. Тварь!

Волна ярости немного утихла и я, наконец, смогла разобрать, что мне говорит мой воин, пристально смотря мне в лицо и подходя все ближе и ближе. Словно боясь спровоцировать рассерженное животное на нападение.

– Отпусти его, Сири, я со всем разберусь. Отпусти, я помогу тебе и сам накажу его. Не хочу, чтобы ты убивала его сама. Я сам все сделаю. Сам! Опусти нож, я прошу тебя, девочка.

Подойдя вплотную к мужику, отвел пальцами лезвие от горла, все также глядя мне в самую душу. Не могла даже двигаться, утонув в сумерках его глаз. Такие живые, окутывают теплом все тело, изгоняя из груди все яростное, злое, ненавистное. От этих чувств так больно душе. А он все очистил, вымел мусор из души, оставив только тепло и облегчение от того, что именно он сейчас стоит рядом и мягко прикасается ладонью к щеке. Мягкая ласка большой грубоватой рукой вывела меня из оцепенения. Широко раскрыв глаза, обвела взглядом окружающих меня людей, которые в шоке смотрели на нас, и больше не смогла сдержать горькие слезы, руками обхватив его за талию, прижалась всем телом. Глеб прижал к себе одной рукой, обнимая за плечи, второй поглаживая мой затылок, видимо, пытаясь успокоить потоки мои слез. Я же пыталась успокоиться сама и ответить на вопрос, как так произошло, что за эти два дня в его присутствии я уже второй раз рыдаю у него на груди. Я вообще не помню, плакала ли я когда-нибудь за свою жизнь, а тут целых два раза и все ему на грудь. Мгновение покоя и вот над моим ухом раздается злобный волчий рык Глеба. Я даже не знала, что люди так умеют рычать.

– Майор Полторанский, я Вам ясно запретил проводить такие проверки. Или Вы решили, что Ваши полномочия выше моих?

Сухостой твердо смотрел на Глеба и устало ответил, тут же, тем не менее, переведя взгляд наполненный гневом на мужика в коже:

– Это был не мой приказ и не моя инициатива, не так ли комиссар Копилев? Ваш дурацкий энтузиазм подверг опасности жизнь нашего человека. Лейтенант ведь лично поручился за эту девицу и объяснил всю ситуацию. Требую объяснений, почему Вы нарушили двойной приказ, Копилев?

– Каких еще разъяснений Вы от меня требуете, товарищ майор? Я вообще не понимаю, как группа с подобной подготовкой и присланная для такого задания может подбирать всех окрестных девок и тащить вслед за собой. Доверять важную секретную информацию этой неуравновешенной особе. О чем вы все думаете, товарищи? Ведь уже две группы пропали бесследно, захотели стать третьими? Не знаю как вы, но моя обязанность как комиссара...

– Ваша обязанность как комиссара, товарищ Копилев, заботиться о моральном духе бойцов нашего отряда, вот и займитесь, наконец, своими непосредственными задачами. Вы свободны, Копилев!

Копилев от злости аж белыми пятнами покрылся и, резко развернувшись, отошел от нас, направившись в главную землянку. Я же плакать уже давно перестала и только изредка всхлипывала без слез. И вообще мне жутко понравилось, как Глеб прижимает меня к себе, гладит и, главное, защищает. А еще меня очень согрела и обрадовала новость, что он поручился за меня и запретил ко мне подходить всяким подозрительным комиссарам, а они вот не слушаются. Но ничего мой сегодняшний урок явно пойдет ему на пользу. Стерев с лица ехидную ухмылку, подняла голову и с щенячьим восторгом посмотрела на своего героя. Глеб, чуть удивленно подняв бровь, снова знакомо склонив на бок голову, мягко спросил:

– Ну что, все, успокоилась?
– получив согласный кивок, продолжил.
– Сири, ты все еще можешь помочь разговорить нашего пленника? Времени мало, понимаешь!

– Я же сказала, что могу, и какие-то жалкие слезы мне в этом не помешают. Он не только заговорит, если надо, он вам даже спляшет.

Заметив как после моей фразы про слезы, мужчины переглянулись, усмехаясь, злиться на них не стала. Ну, может я и погорячилась, и слезы были не жалкие. Так что, меня теперь заплевать за это?! Вон моя мама всю жизнь слезами моего отца за хвост вертела. Он мамины слезы на дух не переносил и готов был луну с неба достать, лишь бы она не плакала. Полторанский с Глебом пару минут решали, как и где это делать, я же попросила сначала поужинать, а потом развлекаться с пленником. Виктор, стоящий все это время молча, на мое заявление только рассмеялся:

– Такая худая с виду, а такая прожорливая. Глеб, ты уверен, что сможешь ее прокормить, может оставим ее здесь пока не поздно!

Я чуть язык не проглотила от такой наглости и подлости со стороны практически уже своего человека. А он... р-р-р-р, нехороший человек!

– Во-во, о чем и речь, смотри, командир, она еще и рычит на твоего друга, точно надо оставить.

Глеб с Полторанским смотрели со смехом на нас с Виктором, потом, все же, видимо, пожалев мои нервы, осадили друга:

– Вить, успокойся уже, а то ведешь себя как пацан малолетний. И вообще, пора ужинать и делом заниматься, ради которого сюда прибыли, а то расслабились совсем.

После ужина мы с Глебом и Виктором прошли в уже знакомую землянку в два раза больше чем наша, где обнаружили Полторанского с парой здоровых мужиков, которые в этот момент усаживали невысокого полноватого мужчину, со страхом смотрящего на всех присутствующих. Майор отпустил своих людей, и в комнате остались только мы, пленный и Полторанский, с интересом смотрящий на меня. Я же, повернувшись к Глебу, сказала:

– Глеб, этот человек знает ваш язык? Потому что он может не понять моих приказов.

Мужчины замерли, каждый обдумывая мои слова, я же решала, стоит ли им знать, что я могу просто считать всю информацию и знание языка с этого немца, и допрос не потребуется. Но в последний момент побоялась, что подобная информация может вызвать их отчуждение и страх. Мои размышления прервал Глеб:

– Нет, он языка не знает, но я могу говорить тебе на немецком то, что хочу узнать, а ты будешь повторять ему, так можно?

Согласившись с таким решением, подошла к пленному и слегка поклонившись, и извинившись перед ним, сделала пару шагов назад. Пленный с восхищением смотрел на меня, словно поедая глазами. Неприятный, липкий взгляд. Глеб подошел сзади и тихо спросил, хотя слышали все:

– Почему ты ему кланяешься и просишь прощения?

Подняла лицо и уперлась в напряженный и хмурый взгляд, решилась ответить честно:

– То, что сейчас сделаю с ним, навсегда его изменит. Полное подчинение - это страшное и темное заклятие и мне неприятно его использовать. Применяю его, только второй раз в жизни и все равно как в грязи испачкалась.