Чтение онлайн

И на лице полицейского – я так и не поняла, какие у него должность или звание, появилось абсолютное счастье от того, что у Тимура нет жены, а значит, никто не сможет трепать нервы. Переживания предыдущего вечера, практически бессонная ночь давали о себе знать и я едва ли не задохнулась от ярости. Сделала пару глубоких вдохов и, чувствуя ненависть на кончиках пальцев, на губах, на языке, процедила:

– Пупом земли себя считаете? Вершителем судеб?

– Да, – просто ответил полицейский – смутить его не удалось ни капельки. А я еле удержалась, чтобы не вцепиться мужчине в лицо. Разодрать в клочья, вымещая страх и непонимание; кусать и рвать, чтобы он почувствовал мою боль. Я не понимала, что происходит и от этого чувствовала себя абсолютно беспомощной.

Выскочила на улицу и, теряясь в кнопках, то и дело пролистывая нужные записи, отыскала номер телефона матери Тимура. Все ж таки его сестра была моей ученицей и контакт остался еще со времени какой-то экскурсии, на которую я возила класс Сонечки. Тамара Игоревна долго не брала трубку, а когда все-таки взяла, не могла взять в толк почему учительница дочери звонит по поводу сына, который давно закончил школу. Мало того, что я не знала в каком статусе мы находимся с ее сыном (статус «переспали» явно не подходит для нашей ситуации), еще и не могла доказать, что это все не глупый розыгрыш.

– Мошенники е****, – не выдержала женщина. Я глубоко вздохнула, призывая себя быть спокойной, хотя хотелось сесть на бордюр и расплакаться.

– Тамара Игоревна, мне не нужны ваши деньги, – разговаривала я тем самым тоном, какой использовала с детьми в истерике; ласково и четко проговаривая каждое слово. – Просто приезжайте в полицию и вы все узнаете.

– Я сейчас сыну позвоню!

– Именно этого я и хочу, но он не сможет взять трубку. Хотите, я оплачу вам такси? Часто вам мошенники такое предлагают?

Тамара Игоревна засопела в трубку.

– А может быть, такси меня в гаражи привезет!

– Зачем?

– Чтобы изнасиловать например!

Я не выдержала и застонала в трубку. Насколько я помнила, Тамара Игоревна была женщиной в теле, приятной наружности, но все же не настолько, чтобы насильники обезумели от вожделения и принялись ей названивать. Потеряв последние силы, опустилась все-таки на бордюр, не обращая внимания на ошеломленные взгляды прохожих. А кто виноват в том, что рядом с полицией нет лавочек? Боятся, что на них алкаши станут кучковаться, а полицейские ничего с этим сделать не смогут?

– Вам вызывать такси? – ни на что уже не надеясь, спросила я. После долгой паузы, заполненной моими тоскливыми ожиданиями, Тамара Игоревна все же ответила.

– Вызывай! – она скороговоркой выпалила адрес и бросила трубку. Мне оставалось лишь надеяться, что эта женщина все-таки сядет в такси.

Тамара Игоревна приехала. Машина высадила ее у дороги, у аллеи берез, украшавшей дорожку к зданию полиции. Выглядела женщина недовольной (надеюсь не тем, что я говорила правду и насильников не оказалось), но отправилась в участок. Я посеменила следом.

– Откуда вы узнали про Тимура?

Решила, что молчать нельзя.

– Мы были вместе, когда его забрали.

Тамара Игоревна остановилась, чтобы смерить меня взглядом. Будто не видела никогда раньше. Будто не встречались мы на родительских собраниях.

– Вы с ним спите?

Я почувствовала, как краска бросилась в лицо и несколько секунд ушло на то, чтобы восстановить дыхание. Меня смутил не сам вопрос, а интонация, с какой он был задан. Несколько слов, но я услышала в них и намек на разницу в возрасте и напоминание о моей профессии… С пренебрежением, с брезгливостью говорила мать Тимура и меня словно носом в собственное дерьмо ткнули.

Я обхватила себя руками и едва выдохнула:

– Да.

Тамара Игоревна ничего не сказала, но отвернулась и зашагала быстрее, а я… Я едва не остановилась, чтобы уйти. Чтобы не сражаться. Но червячком жгло подозрение – пока маленькое, не сформировавшееся, но я должна была его развеять. А потому, наплевав на досаду, шла следом.

Когда Тамара Игоревна вошла в отделение, дежурному стало плохо. От статной пышнотелой женщиной прямо-таки фонило желанием поскандалить, и сойдись она с кем врукопашную, победа осталась бы за ней.

Тамара Игоревна осмотрелась, осталась недовольна гнетущей обстановкой и направилась прямиком к дежурному. Это был не тот противный пузан, который разговаривал со мной, а молоденький парнишка, который пытался задирать нос, но не мог скрыть откровенного страха.

– Значит так, – Тамара Игоревна прямо-таки положила свою грудь на стойку. – Мне сказали здесь находится мой сын!

Дежурный как ни старался, но от огромной груди не мог оторвать глаз, а потому отчаянно косил. Несмотря на ситуацию, меня пробило на нервный смех. Надеюсь, со стороны это не выглядело, как помешательство, а то хорошая же мы парочка будем – Тимур в полиции, я – в психушке.

– Ннназовите фамилию пожалуйста.

Думала, что Тамара Игоревна выдаст что-то наподобие «Фамилия моя слишком известна, чтобы я ее называл», но нет – сдержалась.

– Борисов.

– Ддда. Такой есть.

– Ды-ды-да, – передразнила его женщина. – Что он здесь делает?

– Подождите здесь, я позову следователя…

Наверное, Тамара Игоревна все же нервничала, просто хорошо это скрывала, а последняя фраза выбила ее из колеи. Только этим я могу объяснить то, что она взревела, как раненый зверь и грохнула сумкой о стойку так, что потолки в ветхом здании едва не обрушились.

– Подождать?! Подождать, мать твою?! Да я…да я мать! Не буду я никого ждать, я сама его найду.

И Тамара Игоревна двинулась по коридору, разрушая тишину, которая царила в затхлых коридорах с бесконечно старым ремонтом.

– Сыночка! – ревела она. – Сына!

– Не положено! – дежурный бросился следом, но не знал, как затормозить эту машину для скандала на голову выше него и в три раза шире. – Вы хотя бы паспорт покажите!

У меня паспорт никто уже не спрашивал.

Странной змейкой, сопровождаемые криками дежурного «Женщина, постойте» и громовыми возгласами «Сыночка», мы продвигались по длинному коридору. Кто-то выглядывал из кабинетов, куда-то заглядывала сама Тамара Игоревна, ведомая только лишь материнской интуицией, но Тимур все не находился. Тогда Тамара Игоревна остановилась и выставила вперед палец, на который дежурный напоролся, как Титаник на айсберг.

– Значит так, сыкун. Или ты говоришь, где мой сын, или больше девочек нечем будет удивлять.

У дежурного задергался глаз. Отвечал он как-то обреченно, будто смирившись с возможной потерей этого самого, удивительного для девочек:

– Не положено.

От членовредительства дежурного спасло лишь появление пузатого полицейского, который совсем недавно выгонял меня.

– Потапов! Ты почему пост оставил?

У дежурного задергался и второй глаз.

– Эта женщина мне угрожает!