Заберите вашего сына
Шрифт:
— Знаешь, Лиля, — промурлыкал Миша, зарываясь пальцами мне в волосы. — Не будь ты такой упрямой. У нас могло бы что-то получится. Как только Доронов-старший расплатится за все, что сделал, и мы найдем деньги…
— Почему ты так ненавидишь их семью? — выдохнула я, стараясь перебороть желание плюнуть в лицо этому червяку. Несколько секунд Миша вглядывался мне в глаза, а затем произнес зло:
— Из-за Доронова я потерял всю свою семью. Отец сгинул в тюрьме, преследуемый своими же. Мать оставила меня и всю жизнь я воспитывался в детском доме! Я бы никогда не узнал даже о том, кто моя семья, не узнал бы сестру. И все потому, что этот жадный ублюдок старался замести следы и сделал все, чтобы отчистить свое имя, — с каждым произнесенным словом мне казалось, будто я утопаю в целом океане ненависти. Михаила трясло, он все сильнее сжимал волосы, а изо рта брызгала слюна, стоило упомянуть фамилию отца Амира.
По его словам, выходило, что именно Давид Джумберович подставил Котова, который по утверждению Михаила был его отцом и Жанны. Серов изрыгал яд, напоминая о состоянии Доронова, о его простой жизни после «Зеленого слона».
— Этот парень, Амир, у него было все. Его отец не отсидел в тюрьме, как другие, почему? Ты никогда не думала о том, что он мог убить и твоего отца за работу с моим? — выплюнул Миша, с силой дернув мои волосы и заставляя посмотреть себе в глаза.
— Как и десятки других людей, — отозвалась я. — Не он один работал со «слоном», так почему ты решил, что именно Давид Джумберович подставил твоего… отца?
Причем в их родстве с Михаилом я очень сомневалась, хоть он был уверен в обратном.
С минуту Серов смотрел на меня. А затем отпустил, отталкивая от себя и выдохнул:
— Лучше тебе поторопиться и найти монеты. Иначе я перестану быть таким гостеприимным и вежливым, начав с того парня в комнате. Хочешь увидеть, как сдохнет от пули в голове, Лиля? — я вздрогнула, опуская ресницы и чуть сжав кулаки, почувствовав, как неровные обломанные края оцарапали кожу.
Уже будучи в комнате, усевшись на жесткий табурет, я устало вздохнула и на секунду абстрагировавшись от всего происходящего, посмотрела на многочисленные бумаги. Записки, фотографии, цифры, имена, старые счет-фактуры, какие-то договора — большинство из этих документов не говорили ни о чем. Разглядывая очередное фото, я задумчиво провела пальцем по лицам, стоящим в профиль. Одного из них я узнала — это был Цирков, беседующий с кем-то из бывших участников слона. На нескольких фотографиях можно было разглядеть и отца Амира, хотя это были более ранние снимки. Просто встречи: в ресторанах, гостиницах, безлюдных местах. Половина этих людей либо давно вышла из игры, либо они умерли.
Не считая Циркова, нескольких политиков, отца Амира и парочки живущих заграницей беглых преступников — никого не осталось. При этом отец Амира утверждал, что вышел из «Зеленого слона» раньше, чем отец начал раскручивать это дело. Что доказывали и снимки, и записи. Но вдруг я все-таки ошиблась?
«Чеченец. Ресторан Бистрот — 22:40 — встреча по вопросам передачи природоохранного объекта»
«Плаза — 18:00 — благотворительный аукцион»
«Радиозавод Темп — 00:45 — чеченец, встреча по вопросу незаконной передачи»
Несколько раз мелькало прозвище этого таинственного «информатора» отца, но никакой конкретной информации. Место, время, причина — все, что записывал отец для собственного удобства. К некоторым записям удалось подобрать фотографии, сделанные явно издалека. Он узнавал встречи и собирал данные по крупицам на всех и каждого. Политики, чиновники, частные предприниматели, продажные работники правоохранительных органов. Вроде Иннокентия Котова, который тоже был в списке имен, хотя на снимках его не было.
И ничего про деньги, вообще. Может папа о них не знал?
Шум снаружи привлек внимания. Кто-то крикнул, и я подошла ближе, прислушавшись к беготне. Один из охранников поинтересовался происходящим, а в ответ громко крикнул другой:
— Вертолет увидели, вроде мимо пролетел, но босс хочет проверить!
Я затаила дыхание и вздрогнула. Вертолет? Они могли заметить активность снаружи? Может быть это полиция или просто кто-то пролетал мимо? Сердце забилось в надежде и, заметавшись по комнате. Голова закружилась, отчего я случайно задела угол стола, больно ударившись и ойкнув от боли. Тот пошатнулся и горстка листов, снимков, записок упала на пол, разлетевшись повсюду. Прикрыв глаза, провела рукой по спутанным волосам и устало выдохнула, качнув головой.
— Лиля, успокойся. Слышишь? — пробормотала сама себе, усевшись на корточки и принявшись собирать сброшенные документы, сетуя на свою неуклюжесть. Десятки лиц, мест, ничего примечательного. Крики за дверьми стали громче, однако я их уже не слышала, вглядываясь перед собой.
Три снимка с разницей с пару лет, а на них старый покосившийся сарай. Я его узнала сразу: замок тот же и частично обвалившаяся крыша, пусть выглядел он тут намного лучше. Бросив снимки на пол, я принялась рыться в остальных фотографиях и бумагах отца, выискивая что-нибудь еще. Несколько снимков заброшенного поселка летом и весной, сделанных с разных ракурсов. На парочке были видны люди, таскающие какие-то ящики. Вряд ли деньги, скорей всего наркотики или что-то еще. Слишком много их было — именно они были сделаны за пару лет до смерти папы.
«Чеченец — 12:30 — Красный»
«Чеченец — 16:00 — Красный — общий сбор»
Раньше я думала, что «Красный» — это предупреждение о чем-то. Возможно, срочная встреча с информатором. До меня никак не доходило, что так отец упомянул название заброшенного поселка — Красная гора. Ведь судя по снимкам, именно тут изначально располагалась база «Зеленого слона». И именно эту территорию они так рьяно отстаивали в пикетах и митингах, сорвав сделку по продаже.
И если здесь все началось, то возможно деньги тоже остались тут?
Я как раз успела взять в руку снимок сарая, когда дверь в мою комнату неожиданно распахнулась. Резко обернувшись, с удивлением заметила мечущихся людей и Максуда, бросившегося ко мне.
— Вставай! — приказал он, хватая меня за руку, рывком поднимая с пола.
— Что происходит?! — я попыталась вырваться, наступив ему на ногу.
Но в зимних ботинках он ничего не почувствовал, зато удар по лицу я ощутила прекрасно. В голове зазвенело, комната покачнулась второй раз, а тошнота вновь подступила к горлу и холодное дуло пистолета прижалось к виску. Я замерла, стараясь не шевелится, медленно втянув носом воздух.
— Дернешься — пристрелю, — прорычал Максуд, крепко удерживая мою вывернутую до боли руку. Щеку жгло, разбитая губа саднила, хотя я этого почти не чувствовала из-за страха и паники.
— Двигай, — рыкнул Каримович, толкая вперед. Мимо проскочил один из охранников. А следом появился Михаил с пистолетом. Я бросила взгляд на комнату Семена и с силой прикусила губу, боясь о нем напомнить, сжимая крепко фотографию.
— Макс? — потянул Серов, настороженно глядя на психа позади меня и крепче сжал пистолет, пока я, сглотнув, старалась дышать, как можно тише. Липкий страх заставил содрогнуться. Едва холодный взгляд карих глаз мазнул по мне.
— Извини, брат, но я не собираюсь отправляться в тюрягу! Нас накрыли, понимаешь? Все! Это конец! Валим девку и через окно в лес, там есть шанс оторваться!
— Еще не конец, — потянул Миша, оглядев меня с ног до головы.
Я втянула носом воздух и услышала тихую усмешку, от которой внутри скрутило все органы. Семи пядей во лбу не надо — Амир нашел нас вместе с полицией. Да только вместе с радостью появилась горечь, стоило прочесть собственный приговор в глазах Михаила, едва он поднял руку с пистолетом.