Чтение онлайн

— Да, — резко ответила она, — ты не мог.

— Не мог, потому что… — Нери сглотнул. Ему было ужасно стыдно. — Приехала моя жена. Она была на пароме, который попал в аварию. Она хотела своим визитом сделать мне сюрприз.

Этого Роза не ожидала. Она была просто ошеломлена.

Этот негодяй, значит, обманул ее и оказался женатым!

— Как же тебе удалось так быстро, словно по волшебству, вытащить семью из шляпы? Я считала, что у тебя нет семьи.

— Я и сам не знаю, почему так тебе сказал. У меня это вырвалось, потому что ты показалась мне такой волнующей.

Она рассмеялась коротким, горьким смешком.

— Знаешь, Нери, исчезни отсюда!

— Роза, я так сожалею! Мне действительно очень жаль. Моя жена останется здесь только на выходные, а потом все снова будет хорошо, правда?

Роза встала перед ним, и ее глаза гневно блеснули:

— Уйди с глаз моих, Донато Нери, и никогда больше здесь не показывайся!

Нери сокрушенно посмотрел на нее, но ее взгляд остался твердым и холодным.

Тогда он повернулся и, не говоря ни слова, покинул квартиру Розы.

Минетти только приготовил себе кофе с молоком и обмакнул в чашку круассан, как зазвонил телефон. Это было совсем некстати. Хватит и того, что он все утро просидел на службе, потому что Нери по-прежнему занимался злосчастной аварией парома, но кофейный час — это было для Минетти святое. Поэтому он задумался, снять трубку или пусть телефон звонит дальше, но потом с тяжелым сердцем все же решил подойти к аппарату. В это нехристианское утреннее время, в двадцать минут десятого, могло произойти что-то важное, потому что друзья решались звонить ему только после одиннадцати утра.

В соответствии с этим он недовольно представился, нелюбезно рявкнул: «Пронто!» [76] — и вздрогнул, когда услышал, что звонят коллеги из уголовной полиции Германии. С того момента, как Нери вчера вечером рассказал ему о факсе из Берлина, он в глубине души уже боялся этого.

Комиссар Сузанна Кнауэр поздоровалась с ним и подключила переводчика, который значительно облегчил их беседу.

Минетти был благодарен ей за это. Он терпеть не мог объясняться с кем-то, кто не говорит по-итальянски.

— Вы получили мой факс? — дружелюбно начала Сузанна.

— Ну конечно. И должен сказать, что я с трудом верю, что ДНК убийцы в Берлине идентична с ДНК, которую мы нашли здесь, на острове.

— Это правда. Это очень странно, но все же это горячий след, по которому мы обязательно должны пойти.

— Конечно. — Минетти надеялся, что сеньора Кнауэр не услышала его тихого вздоха.

— Значит, человек, которого мы разыскиваем, был на Джилио или все еще находится там. Кроме того, он прислал нам открытку с острова. Это говорит о чудовищной и наглой заносчивости. Страха быть схваченным у него явно нет. И он также не страдает от недостатка самоуверенности.

— О! — Минетти невольно ухмыльнулся. Это было очень изящно сформулировано.

— Мы хотим попросить вас о помощи, комиссарио Минетти. Есть ли возможность установить, проводил ли приблизительно три недели назад какой-нибудь немец отпуск на Джилио?

— О Мадонна! — простонал Минетти. — Это очень, очень сложно. Когда мы получили ваш факс, то, разумеется, сразу же принялись за работу. Это означает, что мы перевернули небо и пекло. На острове тринадцать гостинец. Мы сразу же их проверили.

Он сам удивился, как легко слетела с его губ такая наглая ложь.

— Ну и что? — нетерпеливо спросила Сузанна.

Минетти окунул круассан в кофе и громко, с наслаждением, отхлебнул из чашки. Ему было все равно, услышит ли это его коллега, — в конце концов, он не просил ее звонить в это время. За эту короткую паузу Минетти принял решение рассказать о золотой скрепке. Таким образом поиски — по крайней мере теоретически — можно было бы немного сузить, потому что на острове было много немцев, которые проводили здесь отпуск летом. И Минетти не хотел, чтобы эта синьора Кнауэр заявилась сюда и подняла еще больше пыли.

— Мы, кстати, на месте преступления, то есть на месте, с которого сорвались и разбились насмерть оба парня, нашли золотую скрепку для денежных купюр. С инициалами M&S. Это о чем-нибудь вам говорит?

— Нет. Но знать это хорошо.

— Впрочем, это еще не доказательство. Скрепка может принадлежать кому угодно. У нас ежедневно сотни туристов, приезжающих на один день. В зависимости от времени года. И все совершают прогулки по скалам.

— Понимаю.

— В гостинице не зарегистрировался никто, к кому могли бы подходить эти инициалы. Но это, конечно, ни о чем не говорит. Человек, которого вы разыскиваете, мог записаться под любой фамилией.

На другом конце провода пару минут было тихо. Минетти знал: сейчас он занимается тем, что вдребезги разбивает надежды своей коллеги. Однако его это не смущало.

И он продолжил:

— Конечно, тут масса частных квартир. Но, между нами говоря, на острове Джилио живут бедные люди, и здесь никто не сдает квартиры официально. Все это проходит мимо налоговой инспекции. Это значит, что здесь вы не найдете никого, кто дал бы вам честный ответ. И даже если такое случится, то это точно так же, как в гостиницах: фамилии могут не соответствовать действительности.

Минетти услышал, как переводчик негромко рассмеялся.

— И это говорите вы, карабинер?

— А что я должен сделать? Обвинить жителей острова в уклонении от уплаты налогов? Нет. Здешние люди — мои друзья, и существуют вещи, о которых знают, но не говорят. Кроме того, это дело Guardiadi finanza [77] . Мы, карабинеры, занимаемся другими преступлениями.

Машинально он выпрямил спину и несколько секунд сидел прямо.

— Да быть такого не может, — пробормотала Сузанна Кнауэр, и Минетти сделал серьезное лицо. Пусть даже она не могла его видеть.

— Или же этот человек пробыл здесь, на острове, всего лишь один день, — добавил Минетти. Постепенно разговор начал забавлять его, потому что немка явно не имела ни малейшего понятия, как на Джилио тикают часы. Его настроение становилось все лучше. — Может быть, ваш убийца рано утром приехал на пароме, а вечером уплыл обратно? Тогда в любом случае он остается анонимом, потому что на билетах фамилии не печатают.

— Да быть такого не может, что у вас нет возможности составить для меня список немецких туристов, которые в то время находились на Джилио! — Любезный тон исчез из голоса Сузанны.