Чтение онлайн

— Так оно и есть, синьора! Здесь не полицейское государство, а маленький, романтичный тосканский остров. Каждый может приходить и уходить, как ему нравится, не предъявляя паспорт. Попытайтесь выяснить, сколько итальянцев такого-то числа находились на Октоберфесте в Мюнхене. И вы тоже не добьетесь успеха.

Уже много лет Минетти мечтал о том, чтобы приехать на Октоберфест, но до сих пор у него это не получалось. Хотя почти все его коллеги уже побывали там и были в полном восторге.

Сузанна Кнауэр помолчала и наконец сказала:

— Да, вы правы, простите мое нетерпение, но в настоящий момент Джилио является нашей единственной зацепкой.

Ее голос звучал униженно, и это понравилось Минетти намного больше.

— Но объясните, фрау комиссар, почему вы уверены, что убийца, которого вы ищите, вообще немец?

— Он уже совершил два убийства в Берлине, поэтому это предположение очень близко к реальности.

— Возможно. Но он также может быть албанцем, французом, китайцем или русским. И тогда вообще не ясно, откуда начинать поиски.

— Вы считаете разумным, если я или мои коллеги приедут на Джилио?

— Скорее нет, хотя я с удовольствием познакомился бы с вами, синьора, потому что у вас очень приятный голос, — польстил ей Минетти. — Я думаю, тут вы ничем не поможете. То, что мы можем сделать, мы и так делаем. К тому же мы здесь, на месте, ориентируемся в обстановке намного лучше вас.

Сузанна не ответила. Она явно не знала, что сказать, и Минетти остался очень доволен собой. Он помешивал кофе и ждал.

— Хорошо. Тогда я попрошу вас, коммисарио, не упускать это дело из виду и информировать меня о мельчайших деталях, — сказала она после короткой паузы.

— Это само собой разумеется, с удовольствием!

— Большое спасибо за помощь.

— Grazie a lei e una buona giornata! [78] — Минетти положил трубку.

Он откинулся на спинку стула, с наслаждением потянулся и остался очень доволен собой и тем, как без проблем утихомирил бурю.

Все шло хорошо. По крайней мере на Джилио. Он взял папку, написал сверху «Берлино/Джилио» и засунул ее поглубже в ящик стола.

Это был его последний день в Италии, прекрасный сияющий летний день в разгар лета, с темно-синим небом и прекрасной видимостью до самого горизонта, и Матиас почувствовал, как его охватывает тоска.

Позавчера неожиданно позвонила Тильда. Он знал, что она звонит только в случае крайней необходимости, и страшно перепугался, когда увидел на дисплее ее номер.

— Не беспокойся, — по-деловому начала она, — я звоню не потому, что твоей матери стало хуже, а наоборот. — Она в буквальном смысле слова набирала разбег. — Матиас, твоя мать снова говорит! Немного, но все же… И она непрерывно спрашивает о своей принцессе!

Матиасу хотелось рыдать от счастья. Она пришла в себя! И к ней вернулась память! Ему нужно возвращаться домой. Непременно! Она звала его. Он был ее принцессой, и он хотел как можно быстрее вернуться к ней, быть рядом с ней.

В первый момент он едва мог говорить. У него перехватило горло.

— Я приеду так быстро, как только смогу, — сказал он. — Через два-три дня я буду на месте!

Тильда не стала комментировать его «поспешное» возвращение.

— Прекрасно, это определенно будет лучше для нее. Но я хотела тебе сказать, что сейчас твоя мать находится в приюте для тяжелобольных. Из отделения реабилитации ее выписали. В конце концов, нельзя же оставаться там вечно, это совершенно нормальное развитие событий.

— В приюте? Как? В каком приюте?

— В «Приюте сестер милосердия». Мне кажется, там все в порядке, он показался мне очень неплохим. Да у меня и времени не было просмотреть еще двадцать шесть.

— А почему ты мне сразу не позвонила?

— Я пыталась дважды, но не было соединения. Может, ты как раз находился в местах, где нет связи. Поэтому я была вынуждена принять решение. Она всего пару дней там.

— А как ты это все урегулировала?

— Я поехала туда и подписала договор, а потом ее туда перевезли. Счет ты получишь. Может, он уже лежит в твоем почтовом ящике.

— Спасибо, Тильда. А когда мне можно будет приехать к ней?

— В любое время. В любое время суток, когда захочешь.

Тильда положила трубку, и Матиас не стал сдерживать слезы.

Он должен был ехать домой, и он хотел домой, но предстоящая разлука с Джанни ужасно угнетала его.

В двенадцать часов Матиас забрал Джанни из Сиены. Он хотел съездить с ним на последнюю прекрасную экскурсию, ему хотелось чего-то, что надолго осталось бы в памяти.

Джанни, как и договорились, ждал перед дверью своего дома. Они поехали по автостраде в направлении Гроссето и вскоре свернули на Сан Гальгано. Джанни сказал, что в Тоскане нет ничего, что могло бы сравниться с Сан Гальгано.

Уже сама дорога до аббатства, обрамленная кипарисами, была уникальна. Матиас слушал, как хрустит гравий под тонкими кожаными подошвами его мокасин, и понимал, что он не идет, а шествует. Прекрасное ощущение, потому что его раскованную и одновременно возвышенную походку, без сомнения, заметят и окружающие. И не в последнюю очередь Джанни, который им восхищался и которому он три дня назад разрешил обращаться к себе «Матиас» вместо «дотторе». Естественно, «дотторе» ему чрезвычайно нравилось, но для укрепления доверия и поддержания дружбы было важно, чтобы к нему обращались по имени.

Матиас видел фотографии аббатства Сан Гальгано и ожидал чего-то великого, однако когда он очутился в огромном, высоком церковном нефе без крыши, то был просто потрясен. Он никак не мог насмотреться и запрокидывал голову, стараясь прочувствовать необычайную атмосферу высоких церковных стен с готическими окнами, а над ними — неожиданно потрясающую даль сине-стального цвета.

— Иди сюда, — прошептал он. — Давай сядем, и ты расскажешь мне о Сан Гальгано.

Джанни, когда узнал, куда они поедут, много прочел об этом месте.

— В тысяча двести восемнадцатом году была построена la chiesa [79] . Французскими цистерцианцами. Сюда уединился святой Гальгано, он любил быть один. Hocapito [80] , la guerra [81] есть бессмысленная. Он не хотел больше никогда сражаться в битва.

Матиас внимательно слушал, и вид у него был такой, словно перед его мысленным взором проходят события прошлого.

Очень осторожно, очень нежно и словно бы случайно он положил руку на колено Джанни.