Чтение онлайн

— Извини, мне нужно место, — сказала она, вставляя наушники и поворачиваясь лицом к окну.

Я прошла дальше и заняла последнее место в задней части автобуса, и там слезы продолжили литься. За считанные часы жизнь перевернулась с ног на голову, и, хотя я изо всех сил старалась держаться, я знала, что в этом нет смысла. Это было только начало.

Фредди

Они держали пловцов в раздевалке, пока не пришло время объявлять наши команды одну за другой для полуфинальной эстафеты. Я был готов, разогрелся и сосредоточился, но мое сердце билось в тяжелом ритме, когда диктор назвал наши имена и поманил нас на стадион. Я последовал за Томом из раздевалки, и, хотя моя музыка гремела в наушниках у меня в ушах, фанаты кричали достаточно громко, чтобы я мог чувствовать вибрацию, гудящую в моей груди.

Олимпийский представитель повел нас к платформам для плавания, и мы сняли куртки и разминочные штаны. Неохотно я снял наушники и был встречен оглушительными возгласами. Один из менеджеров команды подошел, чтобы собрать нашу одежду, и, когда я протянул ему свою куртку, он указал вверх. Я проследил за его пальцем и обнаружил, что я на большом экране в центре стадиона — глаза, скрытые под очками, напряженный и хмурый. Менее чем через тридцать секунд я занял бы свое место на тумбе для своего первого заплыва, и они хотели, чтобы я помахал или улыбнулся, но я ничего им не дал. Другие пловцы могли бы одарить их дружескими улыбками; а мне нужно было сосредоточиться.

Том толкнул меня в плечо и кивнул. Я поправил свою плавательную шапочку и очки, пока они не закрепились. Поднялся на тумбу и вдохнул резкий запах хлорки. Плавание было частью моей жизни с тех пор, как я себя помню, и запах химиката привел все чувства в острый как бритва фокус.

Раздался предупреждающий свисток, чтобы занять стартовую позицию. Я хрустнул костяшками пальцев и сделал еще один глубокий вдох. Наклонился вперед и стал размахивать руками вперед и назад, расслабляя мышцы.

— Побей свой рекорд, — крикнул диктор.

Я наклонился ниже и ухватился за край тумбы. Вода была всем, что я мог видеть сквозь очки; маленькие волны манили меня ближе. Я слышал крики со стадиона вдалеке. Я слышал глубокое дыхание пловцов, расположенных по обе стороны от меня, но не было ничего громче, чем зуммер, когда он звякнул, чтобы начать заплыв. Я оттолкнулся от тумбы, бросился в воду и позволил своему телу делать то, что ему удавалось лучше всего.

Плыть.

Энди

К тому времени, как наш автобус прибыл на стадион, я уже не была уверена, сколько еще смогу выдержать. Я плелась за своей командой, ерзая в неудобном брючном костюме, который мне пришлось надеть. Я специально спросила тренера Декер, могу ли я переодеться вместе с командой, но она настояла на костюме, вероятно, потому, что предполагала, что это удержит меня от того, чтобы выбежать на поле в середине игры.

У заднего входа на стадион толпились репортеры. Кинсли и Бекка сгрудились вокруг меня и помогли закрыть лицо от вспышек камер. У меня были наушники, и моя музыка гремела так, что, даже если бы они выкрикивали неуместные вопросы, я бы их не услышала. Я последовала за своей командой в раздевалку и поставила свою сумку. Мне нужно было пройти несколько предыгровых пресс-конференций, но Кинсли заверила меня, что они будут сосредоточены на футболе.

Она ошибалась.

Я встала за небольшой подиум и посмотрела на репортеров, которые стояли и ждали, чтобы задать свои вопросы. Перед первыми двумя играми там было три или четыре репортера. Сегодня я насчитала дюжину, прежде чем тренер Декер вышла вперед и объявила, что я буду отвечать на вопросы в течение пяти минут, — «поэтому, пожалуйста, будьте кратки».

— Энди!

— ЭНДИ!

— Фостер!

Я указала на невысокого лысеющего мужчину в заднем ряду.

— У тебя есть какой-либо ответ на обвинения, выдвинутые против тебя сегодня утром в связи с романом с Фредериком Арчибальдом?

Я открыла рот, ошеломленная.

— Энди! Когда у тебя с Фредериком начался роман? Вы были вместе до того, как приехали на игры?

Моя решимость рушилась с каждым вопросом, который они задавали мне. Им было наплевать на футбол или мою травму. Они хотели знать каждую грязную деталь моего «романа» с Фредди.

Лиам шагнул вперед и дернул микрофон через подиум.

— Если ни у кого нет вопросов, касающихся сегодняшней игры или травмы Энди, я закончу это интервью прямо сейчас.

Одна длинная тонкая рука поднялась в воздух. Я проследила за рукой вниз, к голове с вьющимися рыжими волосами, и резко вдохнула, когда Софи Бойл встала с властной улыбкой.

— У меня есть вопрос, Энди. Теперь, когда твоя травма помешает тебе принять участие в оставшихся играх, почему ты все еще в Рио? — ее глаза сузились. — Хм… Ты наверняка нашла бы лучших врачей и лечение дома, в Лос-Анджелесе?

Ее вопрос был не о Фредди, но с тем же успехом мог быть и таким. Остальные репортеры присоединились.

— Ты остаешься в Рио из-за Фредди?!

Они ничего не могли с собой поделать. Даже после угрозы Лиама репортеры перекрикивали друг друга, выкрикивая свои вопросы о Фредди. Лиам дал мне знак уйти. Я не произнесла ни единого слова, и почему-то мне показалось, что я просто зарылась на фут глубже. Было ли молчать о предполагаемом романе так же плохо, как признаться в этом? Было ли это тем, чем мы с Фредди были последние две недели? Роман?

В ту секунду, когда я оказалась вне поля зрения прессы, я потеряла самообладание. Я запустила руку в волосы, чтобы сдержать крики, застрявшие глубоко в горле. Мне хотелось выругаться, ударить и заорать, чтобы выпутаться из этой ситуации. Я хотела обвинить Кэролайн в том, что она коварная стерва, и я хотела доказать всему миру, что даже если у меня и были незаконные отношения с Фредди, это не определяло меня. Я все еще был хорошей футболисткой, независимо от того, что я делала вне поля.

Моя жизнь полетела в тартарары, и я не видела способа это исправить. Фредди должен был быть интрижкой. Он пробудил во мне что-то волнующее и сексуальное. Но это? Борьба с безумием СМИ и попытка защитить себя перед всем миром никогда не входили в план.

Я чувствовала, что не могу дышать. Я рванула воротник своего блейзера, пытаясь наполнить легкие воздухом. Уголки моего зрения затуманились, и я зажмурилась, желая, чтобы приступ паники прошел.

— Энди, ты в порядке?

Лиам стоял там, прижимая мои плечи к стене и пытаясь привлечь мое внимание.

— Энди.

Я покачала головой.

— Я не могу… Черт, эта штука слишком тугая.

Я сорвала с себя блейзер.

— Сосредоточься на игре, Энди. Не на прессе. Ничего другого, кроме игры.