Чтение онлайн

– Тааак… – протянула она уже без улыбки. – Фраза с подвохом. Только я пока не понимаю, чего мне бояться. Когда ты хочешь слетать туда?

– Не слетать… – его карие глаза чуть сузились, будто ему было больно смотреть на неё. – А уехать насовсем.

– Как это насовсем? – на её губах дрогнула улыбка.

– Я, возможно, вернусь туда жить.

Алекса побледнела, протянула руку и выпила полстакана холодного пива.

– Феликс, скажи, пожалуйста, что ты сейчас просто пошутил! – попросила она, чувствуя, как учащается её сердцебиение.

– Я хочу подготовить тебя к тому, что это может произойти.

– Подготовить меня к тому, что ты уедешь навсегда обратно в Германию? Извини, но к этому ты никогда не сможешь меня подготовить… – растерянно посмотрела она на него. – Феликс, ты не можешь так поступить со мной!

– Алекса, ты даже не представляешь, как трудно мне говорить тебе об этом. Я и сам не могу представить себе, как смогу жить без тебя.

– Ты не имеешь права так делать, Фил. Мы же лучшие друзья! Мы же три года вместе! Мы не просто три года вместе, мы вместе каждый божий день! Как ты себе это представляешь? Ты же шутишь, да?

– Не думаю, что я бы стал шутить такими вещами.

Он сидел напротив неё и уже не смотрел ей в глаза, направив свой взгляд прямо перед собой и мысленно улетая от неё куда-то совсем далеко.

– Феликс… а если… а что если я… – теряя над собой контроль, запиналась Алекса, – попрошу тебя остаться?

Феликс вновь проколол своим взглядом её тревожные и влажнеющие глаза.

– Ты попросишь меня остаться?

– Да, Феликс, – вдруг расплакалась она. – Я уже не смогу без тебя…

– Ты знаешь, мне хочется жить в Германии… – облокотившись на руки, наклонился он к ней через столик, – но уезжать отсюда мне не хочется из-за тебя. Кроме тебя, меня здесь больше ничего не держит.

– Я знаю. Но я надеюсь, что это весомый аргумент, – шмыгнула она носом и небрежно вытерла с щеки слезу. – Или нет?

Феликс грустно улыбнулся.

– Поверь мне, единственное, что пока меня ещё держит здесь – это ты! Ну а дальше посмотрим. Просто не хотел, чтобы это стало для тебя полной неожиданностью.

– Может, ты этого и не хотел… – сокрушённо сказала она, ненавидя его за то, что он намеревался оставить её, хотя он был волен строить свою жизнь в соответствии со своими планами и желаниями, – но я не принимаю твоего решения! И писать тебе в Германию не буду! И звонить не буду! Вообще ничего не буду…

– Не обижайся, дружочек, – растерянно попросил он. – Я, признаться честно, тоже больше не мыслю своей жизни без твоей постоянной болтовни.

Глаза Феликса остекленели, и он спрятал их в то, что находилось за окном. Он сдерживал слёзы, и это значило для Алексы, что она важна для него не меньше, чем он для неё.

– У тебя какие-то проблемы здесь? Что не складывается, Фил? Поверь мне, у тебя всё будет круто! У такой сильной личности, как ты, просто не может быть по-другому. Ты же прёшь напролом, чего бы это не касалось. Я не готова попрощаться с тобой! А вот поплакать ты меня вынудил сам. Мне сейчас очень грустно!

– Я виноват. Не должен был говорить это сейчас.

– Должен! Всегда и в тот момент, когда в этом есть потребность!

На следующий день Алекса провалялась до обеда. Проведя в душе около часа и проглотив полпачки активированного угля, она, наконец, почувствовала себя чуть свежее. Упав в полотенце на кровать, она набрала номер Мити.

– Я давно готов! – раздался из трубки восторженный голос. – Только ждал твоей команды! Через сколько, моя милая, мы встречаемся на вокзале?

– Думаю через полтора часа, – прикинула она время, чтобы все успели добраться на её вечеринку.

– Как отметили вчера?

– Неплохо. Обсудим при встрече.

Положив трубку, она подумала о Феликсе, и только сейчас заметила от него сообщение, в котором он интересовался, откуда и во сколько они отправляются для продолжения банкета. «Чёрт возьми!» – молча выругалась Алекса и ощутила себя загнанной в угол. «Как поступить? Что сказать одному и второму? А если Феликс случайно проболтается, что был вчера в ресторане в компании моих близких? А если проболтается кто-то из родственников? Что тогда подумает Митя? Как в таком случае я буду смотреть ему в глаза, зная, что не пригласила его на торжество по той причине, что он не вписывается в общий антураж? Тогда бы мне стало неловко за свой выбор, ведь я пригласила того, кто больше соответствовал всей этой обстановке. Феликс… А существовало ли такое место, в котором он бы не сумел преподнести себя наилучшим образом и в самом выгодном свете? Я пренебрегла Митей в этот вечер ради самого вечера. И как бы я смогла делить своё внимание между возлюбленным и лучшим другом? И как же быть теперь, когда они оба приглашены в загородный дом, как и мои пятнадцать однокурсников? Неужели в свой день рождения я должна буду наблюдать, как Феликс, любящий искусно подавать себя в обществе, будет флиртовать и ухаживать за моими многочисленными подружками, или возьмёт в оборот красавицу Надю? А если я захочу поговорить с ним, а Митя будет обижаться?.. Я не позволю Феликсу распыляться на кого-то ещё только потому, что буду находиться рядом с Митей, перед которым я, в свою очередь, обязана реабилитироваться за свою мелкую, скверную, но необходимую ложь».

Немного поразмыслив и действуя не только в интересах собственного душевного равновесия, но и в интересах этих двух, абсолютно разных, но значимых для неё мужчин, Алекса взяла в руки телефон и, сославшись на ревнивый нрав Мити, обратилась к Феликсу с просьбой отменить поездку за город. Не будучи уверенной в том, что найдёт в себе силы произнести эту просьбу лично, она быстро набрала несколько предложений и, закончив текст самыми искренними извинениями, погрузилась в волнительное ожидание того, как он отнесётся к написанному. Прождав некоторое время и не получив от него ответа, Алекса загрустила, предполагая, что он мог затаить на неё обиду, а проведя полчаса у зеркала, она вновь схватилась за телефон и лихорадочно сглотнула, увидев от него новое сообщение: «Я жду тебя в метро. Привезу тебе музыкальный диск. Тот, что ты просила у меня». Удивлённая и слегка озадаченная его таким порывом, который он откладывал месяцами, забывая вручить ей этот диск, Алекса оделась и выскочила из дома в состоянии смутной растерянности. Сойдя с эскалатора и всмотревшись в толпу, она тут же увидела Феликса, идущего по станции ей навстречу.

«И это мой лучший друг после сегодняшнего ночного беспредела и короткого сна?!». Таким нетронутым и свежим может выглядеть только актёр кино после нанесения профессионального грима, либо если этой убойной ночи, наполненной развлечениями и шалостями, не было и в помине! Вчера рубашка и брюки придавали ему официальности и делового шарма, но теперь он был одет по-спортивному модно: в облегающей футболке болотного цвета, которая удивительным образом оттеняла его смуглый цвет кожи, в шортах чуть выше колен и в чёрных кедах. Эта футболка как нельзя лучше подчеркивала его возмужавшие, крепкие, оформленные тренировками руки, мощный торс. Приближаясь к ней манерно-удручённой походкой и небрежно зацепившись руками за карманы шорт, Феликс, чуть наклонив голову к правому плечу, смотрел на неё исподлобья.

Алекса даже не подозревала, что его столь таинственная, чем-то обременённая фигура может произвести на неё столь острое впечатление. Жадно разглядывая его, пока он приближался, она поймала себя на мысли, что эта его лёгкая сонливость на лице придаёт ему такой нежности и обаяния, что невольно начинаешь опускать глаза от странного смятения.

Дождавшись, когда он подойдёт ближе, она смело взглянула на него, но чувство жуткой вины вновь заставило её опустить взгляд, и теперь в её зрачках отражались его ровные, выступающие через футболку кирпичики. Она была поражена его видом и ошеломлённо призналась себе, что впервые в жизни открыла для себя то, как он хорош. До этого момента она никогда не опасалась подобных вещей, ведь на протяжении стольких лет она не замечала в его наружности и внешнем облике каких-либо глобальных изменений, а теперь в нём было нечто такое, что заставляло опускать голову всё ниже, боясь рассмотреть и догадаться, что за необычная чёрточка появилась в нём и сделала его столь привлекательным, что за эмоция, несвойственная ему, так преобразила его в её глазах. Это странное и в то же время трогательное сочетание, которое до этого дня ни разу не засвидетельствовал её взор, а именно рельефная мускулатура и сила, проявляющаяся сквозь фрагменты одежды, и вместе с тем абсолютная мерцающая тоска, спрятанная в тёмно-коричневых ободках глаз. Замершая грусть? Что там, в его глазах, чего никогда не было прежде по отношению к ней? Не считает ли он себя ущемлённым и уязвлённым? Алекса никогда не перешагивала через него и всегда отводила ему важную роль в своей жизни. И не строя иллюзий, относилась к нему, как к члену своей семьи. И неужели он до сих пор не понял, что вчерашний семейный ужин – это самое достоверное, серьёзное доказательство и самый главный показатель её отношения к нему?..

– Привет, – его голос, словно укол, воткнулся в самое сердце.

– Фил… я, наверное, должна что-то объяснить тебе… – виновато пробормотала она. – Мне, правда, жаль, что так вышло… Но я надеюсь, ты понимаешь, почему я попросила тебя об этом. Я лишь прошу, чтобы ты ни в коем случае не думал обо мне плохо. Вчера был один из счастливейших дней в моей жизни, и всё благодаря тому, что ты был рядом. Это правда. Мне трудно объяснить… Ты не обижаешься на меня? Фил… не молчи…

Впервые в жизни он не проронил в ответ ни слова. И этот его взгляд… цепкий, глубокий, проникновенный… Коленки Алексы невидимо задрожали, он заставлял её нервничать. Но как быть? Она должна нести ответ за свои погрешности и окружить Митю своей заинтересованностью и благодарным отношением. Получалось, чтобы очистить совесть перед одним, она так или иначе поступала бессовестно по отношению к другому. Вчера она была виновата перед Митей, сегодня – перед другом. Но не будет ли лучшим искуплением вины просто уделить максимум внимания Мите, не отвлекаясь на Феликса?..