Заброшенный Город
Шрифт:
– Давай я тебе лучше расскажу историю про Маришку, дочку сапожника?
– Ты мне зубы заговариваешь?!
– Нет, ну что ты! Так вот, Маришка. Хорошая была девушка, честная и добрая. Щенков бездомных кормила и странников, в храме пела. И вот однажды говорит она, что ее сын мельника испортил. Ну отец Маришки тут же к мельнику. Так мол и так! Твой сын негодяй и все такое. Сын мельника, Нико, в хоре не пел и странников не кормил. Может потому его никто не послушал, когда он говорил, что не трогал Маришку. Поженили их в ту же неделю. Нико в храме священнику сказал, что не согласен жениться и что он Маришку не портил, но мельник ему подзатыльник отвесил и за ухо к аналою подвел. Так и поженились. А через девять месяцев, родила Маришка черненького мальчишку. Черненького, как смола. Тут то и вспомнили все, что как раз перед тем, как оказалось, что ее сын мельника испортил, в Галаш торговцы с юга приезжали. Черные все, курчавые…
– Ты на что намекаешь?!
– выслушав мой рассказ заорала Эллориэль. Я пожал плечами:
– Вобщем то ни на что. Но если ты сама не видела, то и знать не можешь наверняка.
– Мой отец был честным человеком!
– Как раз так Маришкин отец и говорил: моя дочь — честная девушка!
– Все! Я тебя точно убью!
– взревела она и магический свет вспыхнул поярче и замигал — в такой она была ярости.
– Хорошо, но ты должна понять почему твои слова у любого бы вызвали сомнения. Ты - дочь своего отца. И если ты лжешь постоянно, то что люди о твоем отце подумают?
– Это когда же я лгала?!!
– Да ты приехать не успела, как задурила меня мороком, да приворотом. Это не обман? Хотя я конечно понимаю почему ты это сделала…
– Это не одно и тоже!!! Я ждала, что ты — маг!! Я ждала, что ты будешь равным противником, а не тупым крестьянином!!
– Я понимаю!
– проговорил я подняв руки успокаивающим жестом.
– Нет, я правда понимаю, Эллориэль! Без мороков и приворотов у тебя бы не было ни одного шанса завлечь меня…
– Что ты имеешь в виду?!
– Ну как ты без морока, смогла бы еще привлечь внимание парня? Волосы у тебя ужас просто — как мышиный хвост, жидкие и серые. Глаза маленькие, тусклые… Щеки висят и фигура…
– Чтооо?!
– Я думал ты знаешь, что ты уродина!
– сделал я удивленные глаза.
– Ох, прости! Не надо мне было все это говорить!
– Еще одно слово! Еще только одно слово и я убью тебя! А вообще-то так и лучше! Давай, выбеси меня! Скажи еще что-нибудь! Чтоб мне совсем не было жалко тебя!
– Ну хорошо, - проговорил я тихим голосом и сел на землю.
– Всего лишь еще одну историю и можешь делать что угодно.
– Голос мой теперь потек, как мед. Я опустил голову, стараясь сделаться как можно менее заметным. Стать неподвижным, тихим.
– Слушай, это очень интересная история. Однажды, лет пять назад, в Пустошь ушел отряд Чолана. Им повезло и они нашли много хорошей добычи. На обратном пути они немного сбились с пути, убегая от чудовищ, и вышли к обрыву не там, где всегда поднимаются охотники, а немного в другой стороне. Там тоже была роща, как и здесь.
– Уже настала ночь и они устали. К тому же они были у самого обрыва, чудовища тут почти нет, и они расслабились. Дом был так близко, стоило лишь подняться наверх…
– Ты уверен, что сейчас подходящее время?
– перебила меня Эллориэль и я ответил:
– Да, да, самое подходящее! Так вот, они расслабились и даже разожгли костер. Хотя в Пустоши охотники обычно этого не делают — чудовища, не простые звери, их огонь привлекает, а не отталкивает.
Так вот, они сидели у костра, ели и разговаривали.
Порой им казалось, что ветер доносит до них чьи-то стоны, но стоило им прислушаться, как все стихало. Так прошло некоторое время и наконец один из них запел песню. Вот так, - и я тихонечко пропел куплет, а Эллориэль недоуменно на меня смотрела.
– И когда он закончил песню, они услышали тихий стон, похожий на скрип дерева. Так скрипят старые стволы, когда ветер гнет их…
Она завертела головой в разные стороны потому, что вдруг тоже услышала то, что я слышал уже давно — слабые скрипы и стоны. Ничего не увидев, повернулась ко мне и вопросительно на меня взглянула. Кажется, она начала понимать.
– Так вот, выжил из всего отряда лишь один — тот, кто пел, - продолжил я тихим, мелодичным голосом, словно сам пел песню.
– Кто же мог знать, что в рощах, прямо под обрывами обитают чудовища, которые любят темноту и тишину? Их раздражает яркий свет и громкие голоса. При этом они любят звуки музыки и песен, поэтому часто бродят в роще под обрывом, прислушиваются к звукам, доносящимся сверху. Им нравиться, когда люди поют… Но когда кто-то спускается вниз и начинает кричать, или зажигать здесь свет… Они злятся. За это их стали звать тишками. Тишка! Будто домашний кот…
Что-то всхлипнуло и застонало очень близко, и подскочив, Эллориэль повернулась туда:
– Что это?! Кто тут?!
– Это тишка, - тихо ответил я.
– Он здесь уже несколько минут. Пришел на яркий свет. И твои крики ему не нравятся.
Я лег на землю и тихонечко запел под нос колыбельную. Ту самую, что пела для меня мама, когда еще носила в животе:
– Спи мой мальчик дорогой, буду я всегда с тобой.
– Будешь ты большим и смелым, будешь ты всегда при деле...
Стон будто пронесся над нами, окутал поляну. Он шел отовсюду сразу. О боже! Помоги мне!
Эллориэль закричала, вот глупая!
– Сэм! Ты все-таки обманул меня! Приманил чудовище! Ну ничего! Я разделаюсь с ним, а потом и с тобой! Ты сдохнешь! Сдох…
Раздался треск и крик Эллориэль. Крик перешел в визг, внезапно что-то хрустнуло, крик резко оборвался и магический свет погас. Значит тот, кто поддерживал энергию заклятья, больше не имеет никакой энергии. Я вздохнул поглубже и снова запел под нос:
– Синий город за рекой, принесет тебе покой.
– В нем ты истину узнаешь, всех сильней на свете станешь…
Тот охотник, единственный, что спасся от тишки, рассказывал в нашей таверне, как он все продолжал петь, даже когда тишка выскочил на поляну. Даже когда растоптал костер и переломил надвое Чолана и бросился на других. Он говорил, что все пел и пел, и не мог остановиться, как переклинило от ужаса, и чудовище подошло к нему, понюхало и ушло, оставив в живых.