Чтение онлайн

Внутри было тепло, сухо и пахло дымком, берёзовыми вениками и корицей. На столе под бумажной салфеткой обнаружились свежие булочки — приветственный комплимент от хозяев. Настя заглянула в крошечную спальню, на кухню и в сауну:

— Лёша, это всё наше на семь дней! И никаких родителей, никаких экзаменов, никакого Питера! Только ты, я и этот лес.

— Тебе нравится? — спросил он, подтаскивая её к себе.

— Я счастлива, — ответила она в толстый шерстяной свитер. — Я так счастлива, что мне хочется плакать.

***

Она вышла из душа, обмотавшись полотенцем. На полу у горящего камина Лёша разложил постель, вокруг расставил зажжённые свечи, а на подносе приготовил бутылку вина и мандаринки. С гулко бьющимся сердцем Настя сняла полотенце и отбросила в сторону.

Села на одеяло, нагретое жаром камина. Лёша сделал то же самое.

Они впервые обнажились друг перед другом. Взгляд Лёши скользил по её груди и животу, а Настя не могла отвести глаз от напряжённого члена. Она раньше не видела голого мужчину с эрекцией — это выглядело внушительно и немного пугающе.

Неужели эта часть тела войдёт в неё полностью?

Лёша потянулся, погладил Настю по щеке:

— Ты просто нереально красивая.

— Ты тоже…

Она коснулась его груди — с той стороны, где сердце. Уловила быстрый стук, провела пальцами по светлым волосам вниз до самого паха. Мышцы пресса напряглись, Лёша рвано вздохнул:

— Хочешь потрогать его?

— Конечно.

Он взял её руку и положил на член. Настя неумело сжала твёрдую горячую плоть, с интересом ощупывая головку и венки на стволе.

Ничего более волнующего и притягательного она в своих руках ещё не держала. Лёша показал, в каком направлении и с какой скоростью двигать кистью, и Настя быстро разобралась, что ему нравится. Тихие сдерживаемые стоны были ей наградой.

— Не передумала? — спросил он, отводя длинные распущенные пряди с её плеч и покрывая шею поцелуями. — Необязательно торопиться, у нас куча времени.

— Я больше не могу ждать, — призналась она, лаская его член всё уверенней и настойчивей. — Я хочу, чтобы это случилось сегодня. Я готова. Я не боюсь.

Лёша мягко опустил её на спину и навис сверху:

— Тогда позволь мне узнать тебя получше, — прошептал он таким хриплым голосом, что у Насти вздыбилась все волоски на теле и заныло внизу живота. — Я хочу, чтобы ты тоже получила удовольствие. Будет нечестно, если кончу только я.

Настя зарделась и раздвинула ноги. Лёша склонился над ней, медленно целуя грудь и облизывая соски — сначала правый, потом левый. Настя извивалась под ним и приподнимала бёдра, с трепетом чувствуя, как в лобок упирается налитая головка. Её тело, привыкшее за три месяца к ласкам Лёши, свободно раскрывалось перед ним, губы набухали, выделялась смазка, дыхание сбивалось.

Всё как тогда, когда они валялись распалённые и перевозбуждённые на диване в дедушкином бункере, — но в этот раз они не остановятся, а пойдут до конца.

Она притянула к себе Лёшу, недвусмысленно притираясь всем телом, но он не торопился приступать к главному. Его губы скользнули по животу и сомкнулись на клиторе. Настя вскрикнула от неожиданных ощущений. Он посасывал его сильно, но нежно, а она вцепилась в одеяло обеими руками и выгибалась от наслаждения.

— Лёшка, я же сейчас… О боже, да… Ах…

Сладкая судорога скрутила мышцы. Настя схватила Лёшу за волосы и вжалась в его горячий влажный рот всем своим естеством — тем местом, что пылало и пульсировало сильнее всего, средоточием своего жгучего женского удовольствия.

Потом раскинулась на постели, переживая последние затухающие спазмы, — невероятно приятные и тягучие. Коленки бессильно распались в разные стороны. Леша привстал и потянулся за презервативом. Пламя камина освещало его по-мальчишески стройное тело — широкие плечи, тонко прорисованные мышцы пресса, худощавые бёдра. Он натянул презерватив и наклонился над Настей.

— Я сделаю это быстро, хорошо? Так будет меньше боли.

Она кивнула. Она была такой расслабленной, такой мокрой и скользкой. Лёша приставил член ко входу во влагалище и сделал первый неглубокий толчок. Настя не сдержала вскрик, но тут же схватила Лёшу за ягодицы и прижала к себе. Испугалась, что он пожалеет её и отложит задуманное. Лёша всё понял. Он подхватил её под коленки, максимально раскрывая, и одним длинным движением вошёл в её тело. Настя всхлипнула и закусила губу. Она чувствовала жжение и непривычную наполненность — и распирающий жар, и сладкую обморочность, и томительное предчувствие нового оргазма, и восторг при мысли, что отдала свою невинность любимому человеку. Что подарила ему такое же наслаждение, какое он подарил ей.

Он кончил с громким стоном, уткнувшись лицом ей в шею. Нащупал губами ухо и зашептал:

Печа пропал ещё в ноябре, но ни его родители, ни дружки в розыск не подавали, потому что Печа мог слинять из города по тысяче причин. И девятьсот девяносто девять из них были криминальными. А в январе в лесу неподалёку от Красного села лыжники обнаружили сгоревшую машину с трупом внутри — тоже сильно обгоревшим. Личность установили быстро. А рядом с личностью валялась пуля, выпущенная из наградного пистолета полковника в отставке Веснина Петра Петровича. Там же нашлась и гильза.

Следователи пришли к Веснину, и после краткого расследования выяснилось, что пистолетом мог воспользоваться только один человек, — его сын Алексей, студент первого курса, ныне уехавший на каникулы в соседнюю Финляндию. Начали искать мотивы, опросили дружков погибшего и быстро докопались до правды: в октябре Печа «завафлил пидора за гаражами» (цитата из допроса). Пидор достал где-то пушку и угрожал Николаю Печерникову расправой: «Убью и закопаю на мусорном полигоне!». А за Красным селом как раз и располагалась городская свалка, так что, можно считать, пидор свою угрозу привёл в исполнение.

Несмотря на нанятого адвоката, Лёше дали семь лет. Учли, что Печа издевался над ним ещё в школе, и немного скостили срок. Зато прибавили за хранение марихуаны в пенале с ручками и карандашами. То на то и вышло. Настя отрицала, что Лёша угрожал Пече убийством, но это ни на что не повлияло. Суд вынес приговор, и Лёша отправился на зону в Архангельскую область.

Настя раздобыла адрес колонии и писала Лёше письма, обливаясь слезами. Она ни на секунду не поверила, что Лёша убил Печу, — она твёрдо знала, что он не способен на убийство или насилие. Она обещала, что дождётся его, что никогда не разлюбит, что примет любого. Но её письма оставались без ответа. Однажды весенней ночью раздался звонок. Голос, похожий на голос Лёши (только простуженный, безжизненный и бесконечно усталый) сказал: