Чтение онлайн

Странно и как это раньше подобные мысли не посещали мою голову? Мне всегда казалось, что Миша кругом прав. Ведь действительно, если я преступлю в институт, времени на готовку трех, четырех блюд ежедневно, не останется. Пары с девяти до пяти, а с девочками еще и позаниматься надо и так им время уделить, поговорить, погулять. А вот почему он отказал мне в том, чтобы я работала с ним как раньше, понимаю только сейчас: причиной тому не боязнь, что я в кого-нибудь влюблюсь. О, нет! Все намного проще. Банальнее, грязнее. Я бы тупо мешала ему трахать молоденьких клиенток, приходящих на индивидуальные задания!

Сука!

От омерзения меня всю передернуло, и слезы снова брызнули из глаз.

— Все будет хорошо! — подбодрил Кирилл. — У вас начинается новая жизнь. Разве это не здорово?!

— Нет. Не здорово. Нам и в прежней неплохо жилось.

— Предпочла бы остаться в неведение и с радостной улыбкой щеголять двухметровыми рогами?

И тут, я крепко призадумалась. За все десять лет, к Мише как к отцу и мужу, у меня не было серьезных нареканий. С детьми занимался, деньги давал на все, подарками баловал. Что фанатично требовал чистоты проводя, пальцем по полкам и заглядывая порой даже под диван и непременно ужин из трех блюд ежедневно, так мне всегда казалось, что муж таким и должен быть, а жена на то и жена, чтобы уют для своего мужчины создавать.

А уж если ко всяким бытовым мелочам придраться, то тогда вообще ни за кого замуж выходить не стоит, потому как, идеальных людей на этой планете не существует и у нас у каждого свои недостатки и требования к партнерам. Но простить то, что я увидела, выше моих сил. Брезгливость, обида и призрение к мужу, со мной останутся на всю жизнь теперь. Оставаться вместе, с этим невозможно.

И я уверена, что эта его измена не первая. Будучи даже в свои пятьдесят восемь, весьма привлекательным мужчиной, он, наверное, довольно легко разводил своих молоденьких клиенток с индивидуальных занятий на трах, а потом, не чуть не парясь муками совести, ложится в постель ко мне. И я как примерная, до одури влюблённая жена, каждый вечер, с искренним желанием и страстью, ласкала губами каждый миллиметр его члена, неизвестно во скольких задницах до этого побывавший!

Мерзость! Какая же мерзость!

Меня скрутил резкий приступ тошноты, чтобы удержать, его я зажала рот руками и принялась глубоко дышать носом. Грудь сдавил огромный ком боли. Я начала задыхаться. Этот, ком вышиб из глаз слезы не хуже жгучего перца.

— Что такое? Что с тобой? Укачало? Тошнит? — Кирилл быстро съехал на обочину и заглушил мотор.

Я выскочила из машины как ошпаренная. Но меня не вырвало, нечем. Последний раз ела утром.

На улице накрапывал дождь, и я с удовольствием подставила ему лицо. Холодные капли, падающие с неба, остудили мой пыл. Прошел жар в груди и ком в ней уменьшился. Я старалась дышать полной грудью, чтобы тошнота совсем отступила. Очень хотелось закричать во все горло, чтобы выпустить давящие на душу, боль и страхи, но нельзя. Меньше всего на свете я хотела напугать дочерей.

— Вернись в машину, Марин. Не дай бог, промокнешь, замерзнешь и заболеешь, — услышала я позади себя голос Кирилла.

— Сколько лет это длилось год? Два? Пять? Может быть, все десять?

— Мне не нужен был ответ, я просто озвучила мысль, что долбила мне мозг словно голодный дятел.

— Я не знаю, Марин. Не знаю. От матери он всегда блядовал, но она совсем не такая как ты. Вечно едкая, желчная, чем-то не довольная. Мне искренне казалось, что это от того, что ему с ней неуютно. Мстит ей так, за вредность. Казалось, что он тебя любит. Ты мягкая. Во всем под него стелилась всегда, угождала. И я был уверен, что на тебе-то он остановиться.

— Видно, верно говорят, что горбатых лишь могила исправляет. А мать твоя от того едкой и была, что душа от его измен почернела уже. — Горько усмехнулась я, развернулась, чтобы идти к машине, но оказалась в объятьях Кирилла.

— Я всегда буду с тобой, запомни. Мне лишь ты нужна. Я — не он. — Прошептал он, склоняясь к моим губам.

Я отпрянула и уперла ладони ему в грудь.

— А мне никого не надо. А тебя больше всех. Запомни. Ты довезешь нас до места, поможешь снять квартиру и забудешь меня. Навсегда забудешь.

Тоном, не терпящим возражений, заявила я и быстро ушла в машину, а оттуда, наблюдала, как Кирилл подставляет свое лицо дождю, чтобы остыть.

Дальше ехали молча, я лишь позволила Кириллу укрыть меня своей курткой, так как очень продрогла и боялась простыть. Болеть в чужом городе, с детьми на руках, очень не хотелось.

Согревшись, я сама не заметила, как уснула, а снился мне Кирилл. Снилось, что приходит к нам на обед, как всегда. Я подаю ему чашку супа, а он хватает меня, бросает на стол и начинает срывать с меня одежду. Я отчаянно отбиваюсь, в моем сердце бушует животный ужас, ведь я знаю, что в соседней комнате Миша играет с девочками и я никого не зову, чтобы не пугать детей и избежать скандала в семье.

И Кирилл этим нагло пользуется, лезет с поцелуями, я пытаюсь его, царапать, он лишь нагло смеется. Разрывает колготки, как вчера, пытается проникнуть в меня пальцами, уложить на стол и раздвинуть ноги. Я отчаянно сопротивляюсь, брыкаюсь и до крови раздираю ему руки. Но мерзавца, это только больше заводит.

— Да ладно тебе! Сама ведь хочешь не меньше! — шепчет Кирилл, поднимая вверх кофточку и опуская вниз бюстгалтер. Его пальцы зажимают мой сосок, и я вздрагиваю от остро приятной волны, покатившейся вниз по телу. Я до боли вцепляюсь в волосы Кирилла, но из его горла вырывается томный стон. Он припадает губами к напряженному соску и кружит по нему языком. Вопреки всему меня прошибает возбуждением словно молнией. Я откинулась назад и еще крепче вцепилась в волосы Кирилла, но, уже не пытаясь его оттолкнуть, напротив, крепче прижимаю к себе.

В голове приятный, пьянящий туман, из горла вырывается стон, внизу живота тяжелеет. Я не осознанно двигаюсь вперед. Кирилл поднимает голову и обжигает меня взглядом, полным порочного желания. Меня пробирает мурашками и вместе с ними в душе рождается ликование. Мне безумно приятно, что он меня хочет, и к своему ужасу, я понимаю, что хочу его не меньше, сопротивляться себе бесполезно и глупо.

Я тянусь к его губам, мы жарко целуемся, спеша захватить, губы друг друга. Наши языки начинают сумасшедший танец. Я чувствую, как пульсирует мой клитор, и просто сгораю от желания ощутить Кирилла в себе. Он кладет на него пальцы, чувствует мое желание, задирает мое платье и пытается перевернуть меня на живот. Я очень хочу этого, но понимаю, что сюда в любой момент могут войти дети, и снова начинаю отчаянно сопротивляться его настойчивости.

— Нет не надо, — прошу я, пытаясь одернуть платье. — Пожалуйста. Не надо. Здесь же дети.

— Мы по-быстрому. Не дергайся! Только время тянешь! — Кирилл задирает подол платье на спину, и я чувствую своей обнажённой, невероятно чувствительной от возбуждения кожей, прикосновение горячей, твердой, словно камень головки его члена. И меня накрывает паника

— Не надо! Прошу! Из моих глаз катятся слезы, от кома в горле рискую задохнуться. Мне уже плевать на возможность скандала, я молюсь только о том, чтобы вошел Миша и спас меня.

— Никто не придет! Сама виновата! Потекла и спровоцировала меня!

Кирилл снова стал грубым, зачем-то схватил меня за горло так, что стало очень больно и трудно дышать, один резкий толчок он проникает в меня очень глубоко, мое лоно импульсивно сжимается и от этого мне больно так, как с Мишей не было никогда. Даже в наш самый первый для меня раз.

— Марина! Проснись! Марин.

Резко открываю глаза и вижу перед собой улыбающегося Кирилла. Испугалась, так, что подскочила.

— Какого черта ты делаешь? Здесь же дети! — в панике кричу я, автоматом пытаясь оправить задранное платье.