Чтение онлайн

Джим поздравления принял, но от рюмки за новоселье уклонился: он ждал гостя, о котором шефу не следовало знать. Больше всего Джим опасался, что гость и Дорн все-таки встретятся и тогда придется выпутываться, давать объяснения… К счастью, они очень удачно разминулись. Феликс избежал знакомства с высоким, болезненного вида англичанином, бегло говорившим на швейцарских диалектах и носившим дурно сшитые костюмы из серой шерсти. В специальной картотеке БЮПО был зарегистрирован как представитель «Сикрет интеллидженс сервис».

Уже год или около того Александр Аллан Ярд, он же Джим, был не только помощником Дорна, но и секретным агентом английской разведки… Завербовали его так просто и грубо, что он, ошеломленный, даже не успел сообразить, какими последствиями чревато будущее. Резидент «Интеллидженс сервис», нашедший Ярда вскоре после его приезда в Швейцарию, напомнил о том, как романтически настроенный юноша Александр Ярд в декабре 1936 года оказался под Мадридом и стал каптенармусом английского батальона интербригад; напомнил он и о бегстве из Испании в сентябре 1938 года — в грузовике Красного Креста под видом санитара.

— Мы наблюдали за вами и позже, — сказал резидент. — Удивительно, как вам удалось скрыть от ваших, что вы — троцкист?.. И кстати, где вы были потом?

Ярд промолчал.

— Ну хорошо, — сказал англичанин. — Об этом — в свое время… Счастливый случай помог нам увидеть вас вновь.

В заключение беседы англичанин поставил вопрос ребром: или в Москве немедленно узнают о постыдном бегстве из Испании и троцкистских убеждениях Ярда, или он будет информировать «Сикрет интеллидженс сервис» о делах, связанных с пребыванием в Швейцарии…

Новое платье «двойника» пришлось Джиму как раз впору, и он носил его, не испытывая неудобств. Материалы для «Норда» и телеграммы, шедшие в Центр, он копировал и передавал резиденту, получая франки наличными, а фунты стерлингов чеками на лондонские банки. Совесть не слишком мучила его и заглохла окончательно в тот час, когда новый патрон выразил ему соболезнование по поводу нападения Германии на Россию и добавил, что отныне раздвоение Ярда приобретает иной, высокогуманный смысл — ведь Россия и Великобритания союзники, не так ли?

В посольстве Англии в Берне Ярдом были довольны. Копиями донесений Дорна в «Интеллидженс сервис» занимались ответственные руководители. Джим по поручению Дорна шифровал их сам — все, за исключением сводок Люси, которые хотя и шли, согласно директиве Центра, исключительно через рацию Джима, кодировались или самим Дорном, или его женой Юлией. Ключа к этому шифру в Лондоне не нашли; не мог Джим сообщить ничего и о личности Люси, но в «Интеллидженс сервис» полагали, что когда-нибудь и с этой тайны будет снято покрывало.

Три враждебные силы угрожали горсточке «швейцарцев» — британская секретная служба, готовая в любое мгновение выдать их кому угодно, если планы Лондона в отношении дружбы с СССР начнут изменяться; контрразведка БЮПО, руководимая полковником Жакийяром, ближайшим сподвижником бригадного полковника Массона, колебавшегося, кого брать в союзники — Англию или третий рейх; и, наконец, секретные службы германской империи, стремившиеся любой ценой проникнуть в Женеву и уничтожить группу «Норд».

Некоторые историки склонны усиленно подчеркивать рознь, существовавшую якобы между абвером и РСХА. Бесспорно, трения были; бесспорно и то, что Гейдрих и Кальтенбруннер отрицательно относились к Канарису, платившему им той же монетой. Но не это определяло суть взаимоотношений двух могущественнейших ведомств третьего рейха. И те и другие служили целям Гитлера и НСДАП, взаимодействуя между собой при выполнении директив, и часто создавали смешанные органы («команды» и «штабы»), где между эсэсовскими молодчиками РСХА и «тонкими разведчиками» абвера царило единодушие.

Такой именно штаб и был создан для разгрома группы «Норд».

Абвер и РСХА открыли его в Штутгарте, в ста двадцати километрах от швейцарской границы, выделив для руководства опытных офицеров. Ведомство Канариса было представлено подполковником Зейцем, преемником которого стали подполковник Стефан и полковники Гессер и Олендорф. Гейдрих уполномочил от своего имени действовать и принимать ответственные решения штурмбаннфюрера Гюгеля, а позже — штандартенфюрера Герхаршеса. Им подчинялись передовые пункты, выдвинутые к самой границе, — в Лоррахе, Саксингене, Брегенце и Констанце. Вся эта система прикрывалась вывеской «Немецкого кружка труда» («Алеманише арбейтскрайс») и посылала свои отчеты в спецштаб в Берлине, на Вильгельмштрассе, 102. Помимо имевшихся в Женеве, Лозанне, Берне, Цюрихе и Люцерне сильных резидентур, «Алеманишер арбейтскрайс» опиралась на 25 тысяч подданных третьего рейха, живших в Швейцарии и подчиненных атташе миссии в Берне барону фон Бибра.

Силы группы «Норд» и ее противников не шли ни в какое сравнение. И все-таки она работала четко и бесперебойно, хотя судьба нанесла Феликсу внезапный и болезненный удар…

В один из дней секретарша «Геомонда» доложила, что некий месье Морель настаивает на свидании и не хочет объяснять причин.

Дорн порылся в памяти: имя Морель ему ничего не говорило. Месье Морель оказался бледным молодым человеком с лицом аскета. Одет он был элегантно — излишне элегантно и дорого для экономной Швейцарии. Дорн, привстав, пожал узкую, сильную руку.

— Чем обязан, месье Морель?

— Я приехал по делам Директора и хотел бы навестить «Норд».

Это был пароль. Дорн достал из секретера коробку сигарет.

— Закурите?

— О да! Позвольте зажечь сигарету моей зажигалкой? Она совсем новая.

Все слова пароля и отзывы совпали. Феликс откинулся на стуле.

— Мы так ждали вас, Райт. Простите мое нетерпение, но спрошу сразу: привезли?

Райт мягкой струйкой пустил дым к потолку.

— На границе строгий контроль, и я не хотел очертя голову лезть в петлю. Этот приезд — только проба. Немцы ощупали меня с головы до ног, а швейцарские таможенники проверяли каждый шов. Нет, легально валюту не провезти… Больше того, я сам попал в отчаянное положение. Ни франка в кармане, и в перспективе — обратный путь.

— Сколько вам нужно?

Райт раздавил сигарету. Разогнал рукой дым.

— Две-три сотни франков. Хватит, пожалуй, двухсот.

Стараясь держаться спокойно, Феликс встал. Открыл бумажник. Вынул две купюры — последние, составлявшие его бюджет на целый месяц. Подумал: «Что я скажу Юлии?»

— Возьмите, Райт… Советую уехать сегодня же. Расписание поездов висит на вокзале. Прощайте.

Райт помедлил.

— Я привез новый код.

— Где он?

— В камере хранения. Я оставлю квитанцию на саквояж.

Вечером Дорн съездил на вокзал и беспрепятственно забрал из камеры хранения потертый кожаный саквояжик самого невинного вида. Дома он извлек из-под смятых рубашек и белья книгу шифра и спрятал в тайнике. Со связью теперь все как будто налаживалось. Но вот вопрос — как же быть с деньгами?

Дорн понимал, что Центр не всемогущ и не может, словно по волшебству, разрешить молниеносно все возникающие в Женеве проблемы. Но вместе с тем он знал: там, в Москве, в эти дни тоже думают о затруднениях «Геомонд» и ищут выход.