Чтение онлайн

«София возвела любимца своего князя [Василия Васильевича] Голицына на степень великого канцлера. Он заключил с Карлом XI (1683 г.) мир на тех же условиях, на коих был он заключен 20 лет прежде. Россия была в миру со всеми державами, кроме Китая, с которым были неважные ссоры за город Албазин при реке Амуре.

Бояре, приверженные к Петру, назначили ему в обер-гофмейстеры князя Бориса Алексеевича Голицына. Он овладел доверенностию молодого царя и делал перевес на его сторону. Многие бояре, а особливо дети их, перешли на сторону Петра».

Разрастался конфликт двух царственных семей: в одной властвовала Софья, в другой первым человеком была царица Наталья Кирилловна, мать Петра. Семейная распря породила две враждебные партии людей, связавших себя с теми или другими. Со стороны Софьи двигателем в этой истории был думный дьяк, начальник стрелецкого войска Федор Леонтьевич Шакловитый, а с противоположной стороны – брат царицы Лев Кириллович Нарышкин и князь Борис Алексеевич Голицын, «дядька» (воспитатель) Петра. Обе партии имели многих приверженцев во всех слоях общества; у Нарышкиных были сторонники даже среди стрельцов, подчиненных Шакловитого.

В январе 1684 года Софья женила своего младшего брата Ивана на Прасковье Федоровне Салтыковой, а 12-летний Петр получил полную свободу: подружился с иностранцами, с помощью женевца Лефорта изучил голландский язык, занимался военными играми; переодел свою потешную роту в немецкое платье. В этой роте сам Петр был барабанщиком и за отличие произведен в сержанты, – что явно контрастировало с попытками фаворита Софьи князя В. В. Голицына возобновить местничество, ради чего была учреждена комиссия под начальством князя В. Д. Долгорукова и окольничего Чаадаева.

Софья

«Бояре с неудовольствием смотрели на потехи Петра и предвидели нововведения. По их наущению сама царица и патриарх увещевали молодого царя оставить упражнения, неприличные сану его. Петр отвечал с досадою, что во всей Европе царские дети так воспитаны, что и так много времени тратит он в пустых забавах, в которых ему, однако ж, никто не мешает, и что оставить свои занятия он не намерен», – так пишет А. С. Пушкин. Понятно, что уже в 12 лет Петр не был избалованным ребенком, бегущим от учебы ради развлечений.

Далее Пушкин рассказывает историю о том, как бояре хотели внушить Петру любовь к другим забавам и пригласили его на охоту. А он то ли сам, то ли по совету своих любимцев вздумал пошутить над ними: притворно согласился; назначил охоту, но, приехав, объявил, что «с холопями тешиться не намерен», а хочет, чтобы только господа участвовали в царском увеселении:

«Псари отъехали, отдав псов в распоряжение господ, которые не умели с ними справиться. Произошло расстройство. Собаки пугали лошадей; лошади несли, седоки падали, собаки тянули снуры, надетые на руки неопытных охотников. Петр был чрезвычайно доволен – и на другой день, когда на приглашение его ехать на соколиную охоту господа отказались, он сказал им: «Знайте, что царю подобает быть воином, а охота есть занятие холопское».

В эти годы В. В. Голицын, оставаясь около Софьи, занимался дипломатией. Общепризнано, что Голицын был искусным дипломатом. Он сумел добиться в 1684 году подтверждения Кардисского мира со Швецией (1661), частично допускавшего русских к Балтике для торговли. Но между тем шведский и польский вопросы оставались острыми; уже вскоре Петру пришлось «разбираться» со Швецией.

Иван и Петр

А пока Петр и его единокровный брат Иван были номинально царями, никакой роли в политических делах не играя. Более того, Петр и его мать фактически оказались в ссылке в селе Преображенском. И уж кстати: по свидетельствам современников, в молодые годы лицо у Петра было открытое, красивое; красота, по-видимому, досталась ему от матери.

С Польшей в 1686 году был заключен очередной «вечный мир». Дело в том, что польский король Ян Собесский желал привлечь Москву к австро-польскому союзу против турок, но Москва и с самой-то Польшей находилась только в перемирии (с 1681), а потому соглашалась оказать помощь лишь по заключении мира. В 1686 году Ян Собесский согласился; Польша навеки уступала Москве все, что та завоевала у нее в XVII веке, а важнейшим из завоеваний был Киев. Этим миром Россия обязана В. В. Голицыну, – но по договору следовало начать войну с Турцией и Крымом.

Конечно, получить выход к Черному морю было бы полезно; присоединение южных территорий с богатыми почвами и устойчивым климатом также позволило бы решить продовольственный вопрос. Поэтому, казалось бы, Голицын сделал правильно, что ввязался в войну на юге. Однако по своей мощи Турция превосходила тогда все страны мира, и Россия могла тягаться с нею, только перевооружив свою экономику и армию, а для этого надо было сначала прорваться к Западной Европе через Балтику, наладить международную торговлю, заполучить новые технологии.

В итоге Голицын с войсками дважды ходил на Крым (1687–1689) и оба раза неудачно (чего и следовало ожидать), что возбудило ропот войска и вызвало со стороны Петра обвинение в нерадении. Впрочем, правительство Софьи торжествовало переход через степи к Перекопу как победу и осыпало Голицына наградами.

Эти неудачные походы послужили полезным примером: Петр начал свою военную политику с западного направления, предварительно озаботившись созданием регулярной армии по западному образцу, и даже обогнал Европу, впервые введя рекрутский набор. Даже в Прутский поход он был вынужден идти потому, что шведский король, сидя в Турции, подталкивал ее к войне с Россией, а его азовский поход вызван была необходимостью закончить войну, начатую Голицыным.

А началось все с потешных войск царя-мальчика, наборы в которые начались уже в 1684 году. К 1687-му число потешных в Преображенском так сильно увеличилось (ибо царь уже начал набирать людей из придворных и конюшенных служителей), что некоторых пришлось поселить в селе Семеновском. Из Бутырского полка Петр взял себе 15 барабанщиков в 1687 году; тогда же Лефорт был произведен в полковники и учреждена конница.

Между тем Софья искала, как избавиться от братьев, чтобы властвовать одной. Историки традиционно придерживаются мнения, что она была чрезвычайно умной и проницательной, являла таланты руководителя, государственного деятеля. На деле государственные дела при ней вершил князь В. В. Голицын, а она занималась интриганством. В качестве доказательства приведем большой отрывок из книги «Государи дома Романовых», изданной к 300-летию династии:

«В августе 1687 г. Софья поручила приближенному своему Шакловитому без шума разведать, как примут эту мысль [о коронации одной Софьи] стрельцы, и поддержит ли ее население. Шакловитый созвал к себе на дом 30 стрелецких урядников и предложил им написать челобитную, чтобы царевна Софья венчалась царским венцом. «Мы челобитной писать не умеем, – холодно отвечали урядники, – да и послушает ли нас царь Петр Алексеевич?» – «Если не послушает, – возразил Шакловитый, – схватите боярина Льва Кирилловича Нарышкина и кравчего Бориса Алексеевича Голицына, тогда примет челобитье». – «А патриарх и бояре?» – спрашивают неохотно стрельцы. «Патриарха сменить можно, – горячится Шакловитый, – а бояре? Что бояре! это отпадшее зяблое дерево».