Чтение онлайн

— Я… — скованно начала она. — Я каждый день… о тебе думала… Почему ты решил мне предложить?

— Ты мне понравилась. Тем более меня ещё и Лиза донимала…

— Что она делала? — встрепенулась Катя.

— Да ничего, не волнуйся, — махнул рукой Иван. — Просто как увяжется за мной, ещё плетёт чушь всякую.

— Наверно, ты ей тоже нравился… — проговорила Катя. — Я ведь сама часто чушь несу…

— Не помню такого, — ответил Иван, и Катя впилась в его губы своими; затем они прошли в комнату.

— Ты тут посиди, — сказала девушка. — А я пока тебе пирожков принесу. Ты не против?

— Нет, что ты.

Катя ушла. Ваня начал разглядывать комнату. Как и весь номер, она была точно такой же, как и их с Вовой, только у Кати стояло зеркало, а перед ним столик. На нём была фотография в рамочке. Гость встал и подошёл поближе, чтобы разглядеть получше. На фотографии стояли мужчина и женщина в возрасте, а между ними молодая девушка. Её Иван так часто видел в своих снах! Очень красивая, с рыжими волосами.

Но кто это и что здесь делает? Может, это какая-то Катина родственница с родителями? Он понял, что Катя ему очень сильно нравится и решил не говорить ничего про забвение, про то что он борсияц, про сны, но узнать кто это.

Вскоре пришла Катя с двумя огромными кружками чая и кучей пирожков, которые выглядели очень аппетитно. Они сели на кровать, и Иван убедился, что на вкус они ещё лучше, чем смотрятся.

— Очень, очень вкусно! — бормотал он. Иван точно знал, что никогда не ел ничего вкуснее. Старая память не подсказывала ничего лучше.

— Спасибо, — проговорила она очень робко. Ей грело сердце, что одним из первых, кто оценил её пирожки, стал Ваня, и они ему понравились.

— Ты ведь сама делала? — спросил он. — Не похоже на магазинные.

— Ну так, — замямлила она. — Мама помогла. — Катя скромничала: они с мамой давно не виделись.

— Она с тобой живёт?

— Нет. По тилису общались.

Хвастаться ей настолько не нравилось, что проще было слукавить.

— Послушай. А ты ведь сегодня первый раз целовалась, — почему-то очень уверенно выдал он.

— Да. Как ты определил? У тебя точно не было столько же спутниц, как и у Вовы?

— Да нет, не так уж много. Просто мне так показалось. Послушай, а кто это? — Ваня показал на фотографию, стоявшую на столике.

— Это наша королевская семья. Король Борсии Александр II, королева Татьяна, а рыжая — их дочь, Дарья.

Иван был потрясён.

— Очень красивая, кстати, — то ли с очень белой завистью, то ли даже с гордостью заявила Катя.

Иван медленно выходил из шока.

— Ты всё равно красивей, — сказал он, и Катя снова впилась в него поцелуем.

Они легли на кровать, и Иван подумал, что Катя действительно краше той принцессы.

— Брось, — твердила она. — Я и принцесса Дарья. Даже не сравнивай.

— А почему нет? Социальный статус ещё не делает самым красивым. Нет, правда! — и тут он вспомнил старую, очень интересную и нераскрытую информацию. — Послушай, а ты ведь обещала в первый день в институте сказать, почему спросила ректора про забвение.

— А да… Точно. Извини пожалуйста, я забыла. Короче… Просто мой папа сидел за это целый год, пока наш король почему-то его не отпустил. Папа стёр кому-то память в апреле прошлого года, и его поймали. А мне было интересно, что стало с тем человеком, и вообще узнать про всё это. Ты же помнишь, что я спрашивала у ректора…

Ваня, наверное, сейчас удивился так же, как тот гвардеец-шпион, который его знал до забвения. После двух таких сюрпризов он бы вполне равнодушно воспринял даже решение Вовы уйти в монастырь.

— Что-то не так? — забеспокоилась Катя, глядя на застывшего с открытым ртом Ваню.

— Просто… — вымолвил он. — Его зовут, случайно, не Виктор Каретный?

— На самом деле, Мулин, как и я, просто король зачем-то сказал ему взять псевдоним «Каретный». А что такое?

— Да нет, ничего. Просто нам с Вовой сегодня ректор сказал, чтобы мы, если узнаем, кто из его детей учится в ВИМ, сообщили ему. Я не хочу этого делать, я не допущу, чтобы тебя выгоняли…

— А ты не говори, — успокаивала его девушка. — Ни ректору, ни Вове. А если выяснится как-то, я не скажу, что сообщала тебе, кто мой отец. — она поцеловала Ваню в щёку. — Идёт?

— Да… А кто ещё об этом знает?

— Никто.

— Да уж… И вообще. Он же такая известная личность, про него в газетах пишут!

— Немного, всего два раза писали — когда посадили и когда выпустили.

Оба засмеялись.

— А я тебя обязательно с ним познакомлю, ты ему непременно понравишься, и он тебе. Ты же не крыса, как Кеша, и вообще хороший человек, хотя и кериланец. — следующую фразу они сказали хором: — Он же не Гоша (Катя сказала: «Хохловский»).

Они улыбнулись друг другу и снова сплелись в поцелуе…

Ваня пришёл в свой номер часов в десять.

— Послушай, ты, по-моему, целовальником был, а не гвардейцем, — заявил ему за ужином Вова. — Ты так сегодня Катю целовал… Я такого раньше не видел, это выглядело так… У меня нет слов, представляю, что с ней! Ты, наверно, в прошлой жизни очень много учился целоваться; тебя, наверное, лет на сорок омолодили — сорок лет этому учился.

«Да, наверное, учился целоваться на принцессе Борсии», — подумали Иван и рассмеялся.

Катя уже лежала в своей постели и думала о Ване. Она попыталась связаться с ним по тилису, но, видно, Вова там говорит с какой-нибудь очередной несчастной пассией.

В этот момент раздался звон колокольчика. Девушка быстро оделась и открыла дверь. На пороге стояли мать, Маша и Оксана с вещами.

— Откуда беженцы? — спросила Катя.

— Когда ты начала так острить? — поинтересовалась Оксана.

— Слава богу, мы тебя нашли, — Виолетта обняла дочь. — Мы ушли от Феди на следующий день после твоего ухода. Ты была права, Кать. Не надо жить с тем, кого не любишь. Ты приютишь нас?

— Да, — ответила незамедлительно Катя. — А где же вы пребывали всё это время?

— У моей местной подруги, — рассказала Оксана. — Пока её муж из командировки не вернулся.

— Понятно. Только учтите, здесь тесно и сюда будет ходить человек.

Семья расположилась, и все легли. Три сестры поселились в комнате, а мать решила спать на просторной кухне.

— Как у тебя с этим Иваном? — шёпотом спросила Оксана, поворачиваясь на своём матрасе к сестре. Маша уже спала.

— Сюда будет ходить человек… — с улыбкой повторила Катя.