Забытое царство Согд
Шрифт:
– До наступления рассвета самаркандцы должны собраться у реки Оби-Рахмат, – пояснил Файз.
Вскоре к их шествию присоединилась веселая толпа с соседней улицы. При этом все здоровались друг с другом, желая счастья в новом году. Люди шли к городским воротам, а к ним примыкали все новые и новые горожане. Длинная колонна освещалась факелами, звучали смех, шутки, песни, музыка. По дороге в толпе царедворец рассказал гостю о Наврузе.– Никто не знает, с каких древних времен мы стали отмечать этот день, однако, говорят, все началось при персидском царе Джамшиде, около двух тысяч лет назад. Это праздник победы светлого бога Ормузда над черными силами в лице демона Ахримана. То есть пробуждения жизни победы весны над холодной, безжизненной зимой. Одним словом, жизнь зороастрийца – это вечная борьба добра со злом. И вопрос только в том, чью сторону примет человек в этой схватке: примкнет ли к светлому Ормузду или окажется на стороне черного Ахримана. Но будущее все равно за добром, за жизнью. А Навруз – это весна и начало новой жизни в природе.
За городской стеной несла свои воды Оби-Рахмат, и от лунного света вся ее гладь светилась. На берегу уже собрался народ. Они ждали восхода солнца. До появления первых лучей великого светила оставалось совсем немного. «Пусть Бог видит, как самаркандцы радуются его творению», – говорили люди, собираясь в большие круги, где под музыку барабанов и рубабов отдавались пляске. Танцы молодых мужчин и женщин были так зажигательны, что Чжоу не смог удержаться и тоже вошел в круг. Согдийцы, заметив чужеземца, кричали: «Место для гостя, в середину его». И вскоре он оказался между двух очаровательных белолицых девушек. Голова Чжоу шла кругом – в таком веселье он участвовал впервые. Неожиданно стали раздаваться голоса: «Светило, светило идет к нам». Из-за крайних полей появилось легкое розовое зарево. И люди устремили свои взоры к солнцу и зашептали авестийские молитвы, вознося хвалу источнику тепла, дающему силу всему живому, и проклинали Ахримана, который сеет на земле смерть, ложь и холод. Происходящее так тронуло душу Чжоу, что ему тоже захотелось молиться. Когда стало совсем светло, люди под гимны Авесты двинулись обратно к реке. Первыми в прохладные воды спустились женщины в белых платьях. Они окунали сначала свои головы, а потом и все тело.– Так они смывают грехи, – пояснил царедворец гостю. – В новый год они должны встретить новую жизнь с чистыми помыслами и светлыми душами.
При этом, как заметил гость, некоторые женщины в воде еще шептали: «О, текущая вода! Пусть со мной будет ласков муж!» В речке они долго не задерживались, потому что своей очереди ждали и другие. На берегу женщинам подавали руки их мужья и братья, которые затем сами прыгали в воду. После обряда очищения согдийцы выходили из реки с облегченными душами и опять пускались в пляс под быструю музыку. Чжоу и Файз тоже прыгнули в воду. Однако от холода гость сразу кинулся к берегу, окунувшись всего раз. Царедворец вышел за ним. Чжоу весь дрожал, хотя его лицо сияло от радости. Боясь, как бы гость не заболел, царедворец увел китайца поскорее в город, где у ворот один из стражников накинул ему на плечи свой плащ. В это утро по традиции Тархун должен был объявить о начале празднования Навруза. И вот в сопровождении конной свиты царь с царицей явились в шахристан, в верховный храм Огня. Рядом с ними находился китайский посол в дорогом, расшитом золотом халате с широким воротом. У храма их встретили слуги, которые придерживали царских коней, пока Тархун с супругой не сошли на землю. За ними, отмахнувшись от услуг охранников, спрыгнули с лошадей двое сыновей-наследников, облаченные в серебристые парчовые кафтаны и острые колпаки. Отец погрозил им пальцем, мягко сказав: «Смотрите, ноги себе поломаете». Но дети сохранили гордый вид: у согдийцев поощрялась смелость. Следом сошла другая родня и советники с женами. Все были в нарядных одеждах, даже на мужчинах блестели браслеты и перстни с большими изумрудами и лалами. К тому часу у храма собралось множество горожан: богатые и бедные мужчины, женщины, юноши и девушки, все были в новых платьях. В столь важный день согдийцы одевались во все новое и выбрасывали из домов старые вещи. Так было заведено исстари. Даже посуду меняли, разбивая во дворе изношенную утварь. «Жизнь должна обновляться во всем», – говорили зороастрийцы. Свита царя с тремя мобедами собралась на верхней площадке храма. Когда Тархун поднял правую руку, толпа внизу смокла. И царь обратился к народу с речью, воздавая хвалу Наврузу, родному Самарканду, процветанию жизни, доброму урожаю. Затем говорил седобородый мобед. А начал с древности, как первый царь персов встал на колесницу и пронесся по небу с горы Дунбавед в Вавилон для битвы с дьяволом. И люди объявили этот день праздником, ибо для людей пророка Заратуштры благие дела – борьба со злом – превыше всего. Затем из уст мудрого мобеда зазвучала молитва, и все обратили свои взоры на священное солнце, которое уже стояло над храмом. И люди за жрецом тихо повторяли слова из священной Авесты. После молитвы царь дал слово китайскому гостю, чем слегка смутил Чжоу. Он не был мастером говорить длинные и красивые речи. Потому сказал коротко, но с чувством:– Ваш Навруз пришелся мне по душе, и когда я вернусь в Китай, то всем расскажу о нем. Пусть люди Китая знают, что есть такая красивая, богатая земля, как Согдиана.
Все захлопали на его простые и искренние слова. Согдийцы всегда чтили гостей из дальних стран, ведь так они могли узнать много нового, будь то обычаи других народов, товары или ремесла. Таким путем Согда обогащалась знаниями и становилась цветущим краем. Царь Тархун снова заговорил:– А теперь, согласно нашему обычаю, я буду принимать простой народ. У кого есть жалобы, обращайтесь ко мне. Я буду справедлив со всеми, будь то бедняк или богач. А коль имеется нужда, также говорите мне.
От этих слов народ зашумел. Затем двое слуг установили у колонн царское кресло из слоновой кости. А еще двое охранников внесли носилки с полным мешком серебряных дирхемов, и Тархун стал принимать людей. Их просьбы и решение правителя записывали писари, сидевшие позади трона. Китаец с интересом следил за происходящим – будет о чем поведать своему императору. Чжоу запомнился юноша лет двадцати пяти, который жаловался на одного богача по имени Варук.– Еще год назад наша соседка Назина была засватана за меня, – рассказывал тот свою историю царю. – Мы давно любим друг друга, но Варук уговорил ее родителей, и теперь они хотят отдать свою дочь за его сына. Разве это честно? Где справедливость, о, мой праведный владыка? Об этом я сказал судье, но он не стал разбираться.
Тогда царь обратился к судье, который сидел по левую сторону от царя:– Почему ты не стал разбираться?
Заикаясь, судья заявил:– Мой царь, Назина не любит этого юношу.
– Сама девушка тебе об этом сказала? – спросил царь.
– Нет, ее родители.
– Мы сейчас проверим. Она здесь? – спросил царь у юноши, и тот вызвал ее из толпы.
Царь спросил смущенную девушку:– Ты любишь этого юношу и хочешь стать его женой?
– О да, наш славный царь, – не раздумывая, молвила она.
Тогда царь обратился к судье с такими словами:– Почему ты не спросил об этом у девушки, ведь ее родители могли солгать? Видимо, ты в споре принял сторону богача, чтобы иметь большую выгоду?
– Мой царь, по закону главное слово за родителями, а после – за девушкой.
– Согласен с тобой, однако в самом начале эта девушка была засватана за этого юношу. Ко всему же они любят друг друга. Значит, они должны быть вместе. Я благословляю вас, дети мои! Идите с миром и будьте счастливы!
От счастья молодые засияли. Затем они поклонились царю и, взяв друг друга за руки, заспешили вниз. Люди желали им счастья и хвалили царя. За всем этим Чжоу наблюдал с большим любопытством, потом спросил у начальника дворца, который сидел в одном ряду с советниками:– А этих возлюбленных дома не накажут?
– Нет, в день Навруза наказывать детей нельзя, а также бранить их, иначе грядущий год будет для них плохим. Тем более сам правитель заступился за молодых. Кто пойдет против него?
Следующим к царю поднялся старик с посохом в руках и заговорил:– Три моих сына отдали свои жизни за Согду, и нынче мы со старухой остались одни. Но у нас имеется еще незамужняя дочь, и я прошу денег у нашего славного царя на ее свадьбу. Помоги, владыка.
– В какой махалле ты живешь?
– Это квартал гончаров.
– Там живет купец Азамат, он поможет со свадьбой.
– Я был у него – он отказал.
– Если опять откажет, то судья города накажет его за нежелание помогать почтенным старцам. Пусть не забывает, что за жадность его ждет большой штраф. А от меня в день великого Навруза получи серебряные дирхемы. – и царь взял из мешка горсть монет и положил на ладонь старика.
Старик откланялся, а за ним перед царем появился другой проситель. Так длилось до самого вечера. На следующий день царь по традиции принимал знать и их семьи. Третий день Навруза был посвящен военным чинам. В эти праздничные дни Чжоу с царедворцем гулял по шумному городу, где лавки с готовой едой и вином были открыты с утра до вечера. Люди сидели на суфе или тахте. Приходили с семьями, собирались с друзьями, подругами. И за вкусным обедом вели долгие беседы на разные темы. А еще они любили танцевать под звуки рубабов. Такие веселые сцены Чжоу наблюдал по всему городу и особенно на базаре, где на рыночной площади свое мастерство демонстрировали канатоходцы, шествуя по веревке на большой высоте, а внизу, разинув рты, стоял народ. Другие любопытные собирались в большой круг и следили за манипуляциями фокусника, у которого в руках то исчезали, то вновь появлялись вещи. Такие чудеса люди связывали с невидимыми духами, которых, однако, не стоит бояться, ведь это не аджина*, и потому мобеды относились к фокусникам терпимо. А вот силачи всегда были в почете, потому что только сильный муж сможет защитить свой дом и город от нашествия врагов. Нагие по пояс богатыри поднимали железные шары и играли с ними, как с деревянными. Юноши и детвора с завистью глядели на них и мечтали стать такими же. Неподалеку показывали свое искусство дрессировщик гепардов и заклинатель ядовитых змей, – шею факира обвивали опасные твари, и, как ни странно, ни одна не укусила его. В других частях базара давали представления певцы и танцоры: в этот день монеты щедро сыпались в шапки артистов. Не меньшим успехом пользовались кукольники. На сцене они показывали забавные истории из жизни людей и зверей. Народ весело смеялся над их шутками.– В течение шести дней, пока длится праздник, артисты будут развлекать народ, – пояснил царедворец – а возможно, и дольше, ведь Навруз порой тянется целый месяц, но празднества уже продолжаются в домах, кварталах с угощениями, вином и танцами.
Выйдя за пределы базара, Чжоу и Файз замедлили шаг. На пустыре было установлено множество деревянных качелей. На них катались юноши и девушки, которые визжали от восторга.– Эх, как хочется покататься! – признался гость. – Но там лишь молодежь.