Чтение онлайн

– Вот же...
– услышал Ситников, - проснулся... Не время вроде бы, не время... Но ничего. Подумаем...

– Погружение. Глубина - восемьсот.

Капитан отошел от перископа, и тускло поглядел на боцмана. Тот выжидал, положив руки на рули глубины.

– Чего ждем?
– вежливо поинтересовался капитан, стряхивая каплю воды с рукава фрака. Боцман вздрогнул, опомнившись.

– Есть, глубина восемьсот!
– хрипло отозвался он, и переложил рули. Капитан еще секунду смотрел на него, потом обратил белое лицо к штурману.

– Штурман, где старпом?

– Пошел по отсекам!
– отрапортовал тот, медленно и аккуратно выкладывая по угольнику курс. Капитан поморщился, и подошел к переговорному устройству. Костлявый палец, на котором зловеще тлел неправильной огранки рубин перстня, вдавил кнопку "Каштана".

– Поэйра, поэйра, поэйра ди Эшу Марабо... Тьфу! Старпома в центральный, срочно!

– Есть!
– отозвались в "Каштане". Капитан покачал головой, снял высокий цилиндр и положил его на карту, рядом с локтем штурмана, который недовольно покосился, но ничего не сказал. Пристукнув тростью, капитан уселся в свое кресло, окруженное валиком могильной земли. Нехотя взял стакан и процедил сквозь зубы теплый ром.

Кремальера люка провернулась. В отсек вошел старпом. Эшу Марабо в новой, отутюженной форме выглядел безупречно. Не спрашивая разрешения, он взял бутылку рома и плеснул в другой стакан. Выпил залпом, прислушался к чему-то далекому. Нехорошо улыбнулся.

– Скажите, капитан... А зачем нырять на восемьсот, когда предельная глубина - четыреста? Мы ведь можем и развалиться. Я понимаю, что нам с вами все равно, но железо и матросы...

– Порядок, - Барон Самеди зевнул, поигрывая брякающей цепью с брелоками в виде черепов, - у нас на борту, в каюте замполита - Аровоже, он покровитель моряков. Даже если мы провалимся в Марианскую впадину, ничего нам не сделается.

– А...
– Марабо заскучал, поглядел на часы и с размаху повалился в кресло, - я закурю?

– Я тебе закурю, - равнодушно отозвался Самеди, - здесь кислорода больше, чем в больничной барокамере. Выскребать отсеки потом ты будешь?

В открытый люк заглянул связист.

– Цель по курс-с-су, капитан, - прошипел он, уставившись на Самеди вертикальными змеиными зрачками.

– Камарадо Легба, - устало отозвался тот, проведя пальцем по мокрой от крови переборке, - у нас тут и без того зоопарк. Блин. Может быть, на доклад можно явиться в приличном виде?

– Виноват, - перед Бароном стоял стройный черноволосый моряк, поблескивая золотыми шевронами на рукаве кителя.

– Что там?

– Два контакта. Торпеды.

– Что?
– поднял бровь капитан. Черепа на цепочке грохотнули. Он потянулся к "Каштану".
– Торпедисты!

– Слышим уже, - неприветливо скрипнул динамик, - нет там никаких торпед. Точнее, есть, только не взорвутся. Сейчас, долбанут в районе рубки...

Загрохотало, лодку чуть качнуло.

– Есть, - удовлетворенно сказал динамик, - босяки, конечно, но навели грамотно.

– Кто там такой разговорчивый?
– поинтересовался Эшу Марабо.

– Транка-Руас, - насмешливо проговорил голос. Капитан и старпом переглянулись.

– Ладно, - капитан махнул перчаткой и отхлебнул еще рому, - но кто это был?

– Какая разница, кэп, - Транка-Руас явно был не в ладах с дисциплиной, - они уже тонут. Сами по себе, несчастный случай, отказ продувки балласта. Вот ведь, незадача.

– Восемьсот. Рули на ноль, - доложил боцман.

Лодка медленно наполнялась звуками. В отсеках продолжили мыть, чистить, отскребать ржавчину. Вместе с зомби, которых здесь было достаточно, работали самые обычные матросы-призывники, уже переставшие опасливо вглядываться в нескладные силуэты своих соседей по кубрику.

Атомный крейсер "Палеро" продолжал боевое дежурство.

* * *

Атомная подводная лодка "Палый" шла в надводном положении со скоростью 40 узлов. В час. Все шестьсот пятьдесят метров двадцать пять сантиметров ее стройного черного тела бесшумно резали волны океана.

В рубке было тихо, лишь боцман Иван Убийбатько, старый николаевский солдат, неспешно поворачивал резной деревянный штурвал, изредка поглядывая на компас. "КомпАс", - мысленно поправил себя Убийбатько, и сделал поворот оверкиль. Лодка безукоризненно слушалась штурвала, только поскрипывали просмоленные пеньковые тяги.

– Эй, там, на мостике!
– голос командира, усиленный жестяным мегафоном, прозвучал, точно иерихонская труба, но глуховатый Иван даже не поморщился.
– Что у нас по курсу?

– Так што, только што была Япония, вашбродь, а теперь уж Новая Зеландия!
– отрапортовал рулевой, подслеповато щурясь на пачку "Беломора", прикнопленную к стене рубки.

– Порядок. Хорошо идем...
– командир оторвался от мегафона, прошелся по кают-компании, огибая диваны и карточные столы - пятьдесят шагов туда, пятьдесят обратно, и решительно сел за белый рояль. По отсекам бодро загремели звуки "Реквиема" Моцарта.

Взвизгнули плохо смазанные петли переборочной двери, и из реакторной выгородки выбрался мичман Забалуев. Заперев дверь на щеколду и сняв табличку "Не беспокоить", он зевнул и отправился в ванную комнату. Постояв у мраморного умывальника, мичман кое-как причесался, оправил накрахмаленный воротничок белоснежной сорочки, и отправился в кают-компанию.

Начиналась обычная утренняя суета. Экипаж застилал двухспальные кровати, в торпедном отсеке проводились привычные боевые стрельбы. На камбузе чистили столовое серебро, суетились официанты и метрдотель. Заработал рынок.

Внезапно капитан хлопнул крышкой рояля, и его лицо просветлело.

– Штурман!

– Я!
– молоденький штурман был уже тут как тут. В левой руке он сжимал новенькую, еще в заводской смазке, астролябию, с помощью которой только что сверял полуденный курс по созвездию Малой Медведицы.

– Курс налево! Два румба правее солнца!

– Есть!
– штурман залихватски крутнул навигационный глобус и принялся вычерчивать на нем новый курс.
– Бэ Пэ Два Бэ Чэ Один к походу готов!

Командир не понял, но сделал вид, что ничего не услышал.

– Боцман! Поднять грот-марсель! Бом-кливер на гитовы! Трави шкоты! Разрифить паруса! Кочегары к топкам!

На палубе послышалось пение боцманской команды, мерно травившей шкоты за борт и вращавшей брашпиль под барабан надсмотрщика.

– Как вы думаете, милейший, - командир ухватил за локоть пробегавшего мимо акустика, - срочное погружение?

– А? Что?
– переспросил тот, отвернув воротник форменной длиннополой шинели и глядя на командира