Забытые боги: Пепельное солнце
Шрифт:
Холодные глаза цвета стали были полны слёз.
– Почему ты снова плачешь, Сенсория? – мягкий шёпот, в котором чувствовалась искренность и забота, вызвал отвращение.
– Оставь её, не видишь, она опять возомнила себя особенной! – едкая насмешка переросла во всеобщий хохот. – Думаешь, ты царица Весверская или что? Очнись, глупая, ты – рабыня!
Новый взрыв хохота. Но она не слышала его, не обращала внимания.
Холодная сталь с ненавистью впивалась в того, кто был добр, кто всегда помогал и заботился. Тот, кто был рядом. Она смотрела на него, и сердце её обжигало яростью.
***
– Сенсория! Мы не можем перечить словам господина, мы не сможем защитить себя!
Крепкая ладонь сжимала тонкое запястье, но она не замечала, шла вперед, прокладывая дорогу сквозь толпу стенающих от боли людей в разодранных лохмотьях.
– Я не хочу больше подчиняться! Я хочу освободить свой народ от гнёта бохгси! Хочу дать им свободу!
Она кричала, не замечая испуганных взглядов, её пожирала ненависть от бесилия, от отчаяния, ведь она понимала, насколько несбыточны её желания.
– Мы не сможем сражаться, посмотри на нас! – высокий тучный мужчина обвел массивной ладонью толпу. – Мы слабые, безвольные рабы…
– Тогда я буду сражаться одна.
Она вырвала руку из хватки и растворилась в толпе.
***
– Посмотрите на неё! У неё нет рогов, она – уродка!
Смех проникал под кожу, впитывался в каждую клеточку.
– Теперь понятно, почему её родители продали! Я бы с такой уродкой даже в одном поселении жить не стал!
Она дрожала. Ей было страшно, но никто не поможет, никто не поможет, никто…
– Перестаньте! Она же не виновата!
Тёплая ладонь легла на плечо, мягкий голос зашептал ей на ухо:
– Не бойся, я тебя защищу.
Легкость охватила сердце, унося прочь обиды и горечь, которую она так долго держала в себе.
***
– Их слишком много, мы не справимся! – сквозь грохот и звон донесся до неё отчаянный возглас.
– Идём вперёд, не отступаем! Они боятся нас, скоро мы выдворим бохгси из города!
С этими словами она запустила в ближайшего врага бронзовое копье, которое огнем блеснуло в свете заходящего солнца. Копьё прошло насквозь, пришпилив закованного в латный золотой доспех врага к песчаной скале. Свистом она призвала копье обратно и приготовилась к новой атаке.
– Мы справимся, Урагири, верь в свой народ!
***
– Почему у неё не рогов, дорогой, почему?!
Истеричный крик прорезал ночной воздух, отчего ребенок, закутанный в простенькое одеяльце, громко заплакал.
– Я не знаю, дорогая, может, она особенная…
– Она чудовище! Монстр! Она проклятье для нашей семьи! Видеть её не хочу, она мне не дочь!
– Но дорогая…
Ребенок надрывался от плача, но никому не было до него дела.
***
– Ты предал меня! Предал свой народ!
– Так будет лучше, Сенсория, так будет лучше! Мы не смогли бы удержать город. Бохгси сильнее…
– Они сильнее, потому что мы слабые, – её холодные глаза обжигали яростью. – Потому что мы позволяем себе быть слабыми!
– И мы позволяем себе жить, – тихо проговорил Урагири. – Свобода не стоит жизни, никто не готов здесь расстаться с ней ради эфемерной надежды на свободу.
– Ты – трус!
– Мы все трусы, Сенсория. А ты – нет. Ты никогда не вписывалась в наш мир. Тебе здесь не место.
– Трус! Ты и тебе подобные! Ты обещал защищать меня, обещал, слышишь! Твоя жизнь ничего не стоит! Она проклята, слышишь, вы все прокляты!
Резкая боль пронзила плечо, и она задохнулась, хватала губами воздух, но не могла сделать и вдоха.
– Мы все умрём однажды, Сенсория. Но с тобой, под твоим началом, это случится гораздо раньше. Твоя смерть принесет покой нашему народу, довольно схваток. Уйди в Забвение и позволь нам прожить свои годы в спокойствии.
Она не могла ответить, хотя внутренне кричала от боли и ненависти. Силы были на исходе, что-то убивало её, растекалось по телу огнем.
– Про… кля… ты, – сквозь боль выплюнула она. – Все… вы…
Бросив все последние силы на этот удар, она с криком вонзила копье в тело Урагири, а затем провалилась в темноту.
***
– Кута ке та? Кута ке? Карке сохра денте ке? Джарха те?
Дилфо почувствовал, как его трясут за плечо и что-то кричат на ухо, но слов разобрать не мог.
– Керке таксо леклитора кенда корарта се ке! Абсерурал ке! Тайсвен то кта учиркале элакт ва!
«Не понимаю… Ни слова не понимаю…»
Дилфо всё ещё пребывал в тумане недавнего воспоминания. Он думал, что уже не вернётся обратно, навсегда застрянет в чужой ненависти и сгорит без остатка.
– Кутхар! – прервал бессвязные выкрики громкий мужской голос. – Сюльри то кта, дахчебарка то кутхар ка! Дилфо то кта тачке раке кто нта ка!
«Дилфо? – удивился он. – Моё имя?»
– Бесстыжая девчонка! Сказано ей не трогать, а она делает, что вздумается, куда это годится?!
«Тайсвен? – сквозь туман подумал Дилфо. – Вернулся?»
– Мне куда больше нравилось, когда она была без сознания! Это ж надо так трясти мальчонку! Откуда только сил понабралась.
– Не кричите, Тайсвен, поблизости могут быть жрецы.
«Этот голос… Вилфо?»
– Мне и без тебя это известно! Поэтому берите мальчонку и уходите, – всё-таки сбавил тон Тайсвен. – Этот проход выведет вас в «Эспер», там найдёте ход в подземный город великанов, где и переждёте Мглу. Как только станет спокойнее, я призову Байзена и вы сможете вернуться.
– А если мы не вернемся? – спокойно вопросил Вилфо. – Ты готов отпустить нас, зная, что видишь нас в последний раз?
– Не в последний, мой юный друг, – с уверенностью проговорил Тайсвен. – Это временная мера.
– А как же Ха Яркел? – не отступал Вилфо. – Разве он не знает о тех, кто гостил в его Храме? У него не возникнет вопроса, куда все подевались?
– Ха Яркел слишком занят, чтобы заботиться о таких мелочах. Бо Лукан для него гораздо важнее сновидца и двух кенканов с лазутчиком. Я найду, что ему сказать, не переживай, мой друг.
– Что будет с Бо Луканом?
Тайсвен немного помолчал, а затем серьёзно произнёс: