Чтение онлайн

Шуршание ткани. Аккуратные прикосновения. Дрожь прохлады.

– Да где там тебя носит! Поживее!

Стук. Грохот. Быстрые шаги.

– Подержи её вот так, пока я обрабатываю рану. Да не смущайся ты, чего уж теперь! Держи, кому сказал!

Громко. Обжигающая боль. Судорога. Невыносимая тяжесть в плече.

– Да держи же! Толку от тебя никакого! Натворишь дел, а как ответственность брать – сразу невинность просыпается! Да не смотри ты так на меня, крепче держи!

Острая боль. Судорога. Крепкие руки. Крик.

– Вот так, отлично! Рана чистая. Теперь мазь. Подай мне вон ту банку. Нет, не эту, с красной крышкой.

Прохлада. Липко. Онемение. Усталость.

– Вот и всё, красавица. Жить будешь. А рука – не крылья, отрастёт.

Гулкий смех. Обида. Отчаяние.

– Не думал, что встречу кенкана так далеко от гор. Нечастые вы здесь гости.

Тишина. Тепло. Мягко. Покой.

– Чего ты на меня так уставился? Думай теперь, что делать будешь. Я тебя перед господином прикрывать не буду. Мне хватает своих забот, чтобы ещё тебя выгораживать. Сам за свою глупую выходку ответишь, понял? Чтобы лично пошёл и повинился перед господином, я проверю! И молись, слышишь? Молись всем известным тебе богам, чтобы эта девчонка была бездомной. Кенканы в Иргисе, да ещё и бескрылые, ха! Ты испортил чью-то дорогую игрушку, я в этом уверен. Вот и не мог ты сдержать свои прихоти хотя бы сегодня?! За что мне такое наказание! Не работа, а кошмар!

– Гро… Громко… – тихий шёпот, еле различимый даже в полной тишине, всё же был услышан.

– А, прошу прощения, красавица, но этот идиот вывел меня из себя. Совет тебе на будущее – никогда не связывайся с горгами, особенно по работе. Со свету сживут, им только волю дай. Чего ты опять на меня уставился?! Слышишь, мешаешь отдыхать, говорят тебе. Проваливай отсюда, чтобы я не видел твою виноватую рожу. Это ж надо! Строит тут из себя невинность! Давай-давай, пошевеливайся!

Неуверенные шаги. Скрип. Тишина.

– Вот, выпей, станет легче.

Прохладное прикосновение. Сладость на губах. Горечь в желудке. Тошнота. Кашель.

– Тихо-тихо. Знаю, гадость неимоверная, но на ноги тебя за пару дней поставит, не сомневайся. Теперь отдыхай, я буду рядом. Эта тварь к тебе больше не притронется, не переживай.

Легкое поглаживание. Мягкий тихий голос. Тупая боль в плече.

Она с трудом разлепила веки, потратив на это движение остатки сил. Яркое расплывчатое пятно, кружащееся в безумном танце, предстало перед её затуманенным взором. Но, прежде чем провалиться в сон, она ясно увидела два глаза, что сверкнули лиловыми искрами посреди мутного зарева.

***

– Да что ж это такое! – Вач с горестным восклицанием вцепился в седые волосы, плюхнувшись на покосившуюся деревянную скамью.

– Её видели на рынке, значит, и вправду она к нам на реку пошла, – тихо вымолвил Луйф, пустыми глазами глядя на шумную толпу рыночной площади.

Вач качался из стороны в сторону, как помешанный, и что-то шептал себе под нос. Проходящие мимо них люди с любопытством поглядывали на старика, увидев это, Луйф принялся корчить им гримасы.

– Вот же безмозглые, – с презрением выплюнул он. – У человека, может быть, горе, а они глаза пучат. Идём, Вач, попробуем поискать в проулках.

Луйф потянул Вача за рукав просторной заношенной рубахи, но старик не двигался с места. Тогда мальчик устало вздохнул, почесал голову и с сомнением произнёс:

– Слушай, если её и в самом деле какая тварь храмовая утащила, в Храме должны же об этом знать?

Вач перестал качаться. Он отнял от лица морщинистые руки и взглянул на мальчика бесцветными глазами, полными ненависти. Луйф вздрогнул и слегка отшатнулся, но Вач протянул руку, удержал мальчика рядом и спокойно произнёс:

– Если всё, как ты и говоришь, в Храм нас всё равно не пустят. Что тогда делать?

Старик теперь с такой надеждой смотрел на мальчика в заношенном детском платье, с по-взрослому усталыми глазами, что Луйф сконфуженно опустил взгляд.

– Не знаю я, – слегка дрожащим голосом произнёс он. – Но… – Луйф поднял глаза, вспомнив о чём-то. – Но, если нам нельзя попасть в Храм, то Храм ведь может сам прийти к нам, верно?

– Что ты имеешь в виду? – Вач сжал тощее плечо мальчика так, что ему стало больно.

– Сейчас в Доме находится жрица Храма Песка, ты же сам видел, как она прибыла перед тем, как мы отправились на поиски Сюльри. Солнце ещё не село, значит, жрица не покинула «Эспер». Жрецы никогда раньше заката Дом не покидают.

Вач резво вскочил на ноги и в исступлении затряс Луйфа.

– Так чего мы ждём! Надо торопиться!

Старик отпустил обомлевшего Луйфа и, сильно хромая, поплелся в обратную сторону, натыкаясь на недовольных такой целеустремленной небрежностью прохожих.

– Совсем из ума выжил, – пробормотал Луйф и посеменил вслед за Вачем.

***

Сюльри проснулась на закате. В витражные окна бил кровавый свет заходящего солнца, прохладный ветерок залетал через распахнутые створки. Она поежилась и открыла глаза. Было тихо, по торжественному тихо, словно где-то в тёмном углу притаилось нечто величественное и глядело на девушку, выжидая подходящего момента, чтобы показать себя. Но никого в комнате кроме Сюльри не было.

Она приподнялась на мягкой перине, но острая боль сковала голову, и девушка тяжело опустилась обратно. Приступ тошноты скрутил её, но рвать было нечем. Она попыталась поднять руку, чтобы смахнуть с лица прилипшую прядь волос, но на зов ничто не откликнулось. Лишь фантомная тень утраченного члена обманчиво поманила за собой. Сюльри скосила глаза, и взгляд её уткнулся в пустоту. Правая рука исчезла, остался лишь жалкий обрубок, замотанный в белоснежные бинты с проступившими на них рыжевато-красными пятнами и жёлтыми разводами. В горле застыл ком, к глазам подступили слёзы, и она вволю разрыдалась, не обращая внимания на сковывающую боль в висках и на то, что на повязке выступили новые кровавые пятна.

Дверь скрипнула. Сюльри резко затихла и медленно повернула голову. Сквозь пелену слез, она увидела высокую фигуру в тёмной рясе, которая застыла на пороге. Фигура не двигалась, не решалась сделать шаг в комнату, не решалась издать звук.

– Чего застыл? – послышался громкий, но не злобный голос. – Входи, раз пришёл.

Сюльри вздрогнула и пригляделась. Она обомлела, когда заметила, что рядом с кроватью, в глубоком кресле, сидит невысокий мужчина с книгой в руках. Он повернул своё открытое, ясное лицо, обрамленное кудрявыми пшеничными волосами, к фигуре на пороге, и его кустистые брови взмыли вверх. Сюльри испуганно оглядела мужчину, в точности уверенная, что ещё недавно его не было в комнате и девушка была совершенно одна. Откуда тогда он здесь взялся?

– Ты оглох, Байзен? – продолжал громогласно восклицать мужчина.

Байзен, фигура на пороге, пригнулся и вошёл в комнату, и в растерянности остановился перед креслом, опустив голову. В руках он держал поднос со склянками и бинтами, обмотанными вокруг засушенных трав. Мужчина в кресле наклонился вперёд, сверкнул лиловыми глазами и поинтересовался:

– Ограбил кого, Байзен? Откуда столько? Только не говори мне, что совесть наконец-то проснулась в твоём бесстыжем теле. Однако лекарствами ты не отделаешься, мой дорогой, вот, погляди на свою работу.