Чтение онлайн

— Вижу! — подала голос Слуга Нюкаты с трибуны и с ее руки сорвалась гибкая молния, скрывшаяся в портале.

Люций в клубившемся над ним черно-белом киселе не видел вообще ничего. Сколько он не вглядывался, но разглядеть стенку следующего мира ему так и не удалось. Лишь черные и белые густые реки, что перетекали, обволакивали друг друга. Чтобы через пару саженей обратиться в пар – серую дымку, что еще через десяток шагов проливалась вниз очередной двуцветной рекой. Многообразие оттенков черного и белого не давало различить хоть что-то осмысленное в этой странной, межмировой прослойке.

Но замершая на трибуне женщина как-то вычленила среди этой мешанины то, что нужно. Молния в ее руке натянулась, теперь больше напоминая струну или веревку. Дернув на себя, Слуга медленно потянула, втягивая жгут энергии в руку.

Черно-белое марево не расступалось до самого конца, скрывая свое детище. Люций силился различить пойманного духа, но тот возник из портала как всегда неожиданно, буквально вывалившись из двуцветного киселя, без какой-либо ряби на нем.

Дух больше всего напоминал змею. Длинной сажени в две-три, абсолютно прозрачную, заметную лишь по контуру тела. Змей был виден из-за того, что не смотря на прозрачность он искажал то, что скрывалось за ним. Это было незаметно на фоне двуцветного марева за порталом, но, когда дух сместился и через него стал виден зал старинной лаборатории с его ровными линиями и геометрическим фигурами, это стало особенно заметно.

— Люций! — крикнул Сэкинд, призывая старика поторопится.

Вытягивать духа за пределы круга было нельзя, ведь тот хоть как-то ограничивал его силы и сдерживал. Теперь был черед Люца.

Змей замер прямо перед стариком и тихо зашипел, уставившись на Слугу своими бесцветными глазами. Ему не нравилось происходящее, но и сил сопротивляться у него не было. Тронув духа посохом Люций потащил его к своей левой руке. Одновременно с его шеи спала удавка, за которую беднягу сюда притащили. Прозрачный змей рванулся прочь, но не смог ускользнуть. Его тело было будто приклеено к стальному навершию посоха. В следующий миг, холодного бока змея коснулась ладонь старика.

Дикая боль пронзила Люция, разбегаясь от руки по всему телу. Это длилось мгновение, но старик едва удержался на ногах. К сожалению, только этим ничего не закончилось. Люц чувствовал, как у него под кожей перекатывается что-то чужеродное. Вот первая растерянность прошла и пойманный дух рванулся наружу, пытаясь прорваться, но был отброшен назад. Не отчаиваясь змей направил свои силы в другую сторону. Мерзкое шевеление, до этого царившее лишь вплотную к коже, начало углубляться в плоть. Дух просачивался в жилы и вены старика, вгрызался в кости, точил суставы. Новая боль поселилась в руке Люция, стремясь распространится дальше.

Стиснув зубы Люц направил всю свою волю на то, чтобы усмирить пленника. Ему было не привыкать управлять десятками, если не сотнями тварей. Все что было нужно – добраться до сознания цели, подавить его, силой или хитростью, и можно начинать командовать. Правда тяжело сконцентрироваться на чем-то, превозмогая боль. Как можно подчинить, кого ты не видишь, а лишь ощущаешь приносимые им страдания? Но Люций не в первый раз занимался подобным. Здесь была нужна хитрость.

Дух хотел прорваться? Что ж, Люц даст ему это. Все что было нужно – внушить змею куда ему нужно двигаться. Легкими, едва заметными мысленными усилиями старик ослаблял энергетические каналы, предлагал пленнику пути, по которым ему будет проще двигаться на свободу. Когда тот становился перед выбором двух на вид одинаковых дорог Люций любезно шептал ему в уши, если у духа они вообще есть, куда ему стоит двигаться. И змей слушал. Он все еще жил своей волей, но это была лишь видимость. Пленник не замечал, как все больше решений он принимал, руководствуясь чужим мнением.

С момента пленения прошло не больше полуминуты, наполненной болью, жрущей старика изнутри. Но опытному Слуге этого оказалось достаточно. Еще не до конца понимающий, что случилось змей замер, заключенный в руке Люция, что стала его тюрьмой. На коже Люца проявились татуировки, похожие на завитки ветра или волн. Чем-то они напоминали тот двуцветный кисель, в котором обитал пойманный змей.

— Следующего, — скомандовал Люций и тяжело расправил плечи.

Слушаясь его команды ловец, выстрелила новой молнией в портал. Следя за тем, как натянулся поводок старик едва заметно вздохнул. Для его плана духи были не нужны, но Сэкинд обо всем доложит Криусу. А значит придется поймать хотя бы пять змеев, а может и больше. Сколько он сможет удержать за раз? Если Боги помогут удержать контроль, то можно захватить и больше пяти, но уже после четвертого придется подселять их в торс, а точнее во внутренние органы. Держать двух духов в одной конечности было тяжело, но одновременно с этим они отлично чувствовали себя, соседствуя в левом и правом легком или в печени и кишечнике. Нельзя было устроить тюрьму лишь из сердца и мозга – когда боль от подселения духа пронизывала эти органы легко было потерять контроль.

Из двухцветного марева, что разделяло миры, вынырнул очередной змей и Люций, перекинув посох в левую руку, потянулся к пленнику. Впереди было много работы.

С юга веяло сыростью. Сухой ветер и жара, успевшие всех вымотать за последние дни, отступили на второй план. В полдень все еще было тяжело сидеть в седле и двигаться куда-то вперед. Но легкий, пока едва ощутимый запах прохлады и дождя, приносимый ветрами со стороны степи, обнадеживал.

Настроение в десятке Иво было на удивление приподнятым. Тому способствовала не только спавшая жара, но и спокойствие последних дней. Подобный настрой царил по всей сотне, что уже второй день двигалась по степи за границей Редалии. Ни о какой беззаботности говорить было нельзя, Охотники всегда держали оружие и броню под рукой, но какое-то флегматичное умиротворение поселилось в головах каждого.

Потому появление на горизонте густой, черной тучи практически все восприняли спокойно. Дождем веяло с самого утра, а теперь появилась и несущая спасительную влагу виновница перемен в погоде.

— В степях вообще часто дожди идут? — лениво уточнил Корнелл, сгорбившийся в седле.

— Не знаю, я же не из Редалии родом, — не оборачиваясь пожал плечами Иво. — Но совсем без влаги даже здесь никак. Может Парфия нам улыбнулась?

— Пока и без Богини Удачи все довольно спокойно, не к добру такое легкое начало, — нахмурился Ремус – еще один из разведчиков-имперцев.

— Не каркай! — рыкнул на него кто-то из товарищей. — Лучше благодари Богов и радуйся дождю.

— Да, радуйтесь дождю… — буркнул Иво и все вокруг замолчали. — Но по сторонам смотреть не забывайте. А еще следите за тетивами на луках. В ливень они мигом отсыреют.

Десяток согласно зашептал. Но легкая суета, возникшая из-за проверки снаряжения, стихла буквально через минуту. Бойцы были собраны, но вместе с тем вновь вернулось томное умиротворение. Иво не спешил кричать на своих людей, справедливо предполагая, что уж холодные порывы ветра и хлесткие плети дождя, приведут их в чувство. Тем более, что по сторонам разведчики смотреть не забывали, да и псы Хакара и Ите вели себя спокойно.

Хак скакал почти в хвосте. Царившее в сотне умиротворение его немного смущало, но брильемец списывал все не выматывающую жару последних дней. Тяжело оставаться таким же бодрым, каждый день проводя на солнцепеке по несколько часов к ряду. Поддоспешники при этом никто не снимал, лишь ослабляя застежки на вороте. Не удивительно, что сейчас люди чуть расслабились, нежась под прохладными порывами ветра.

Но что-то не давало Хакару покоя. Какая-то мелочь, сродни комариному писку даже не над ухом, а в паре саженей от тебя. Гадский комар далеко, и ты его почти не слышь, но на нервы его писк все же давит. К сожалению, ухватить треклятое насекомое не удавалось, так оно и летало вне пределов досягаемости. Хакар смирился и почти не обращал внимания, но и полностью закутаться в покрывало ленивого умиротворения у него не получалось. То и дело брильемцу чудилось движение на пологих холмах, но вглядевшись чуть внимательнее он понимал, что это лишь дрожание нагретого воздуха или покачивание трав и кустов на ветру. Ничего подозрительного, но каждый раз, когда Хаку что-то чудилось он выходил из полудремы и усиливал бдительность. Чтобы через десяток минут осознать, что его вновь окутывает предательское спокойствие. Это Хакару не нравилось. Нельзя быть таким умиротворенным на чужой территории.