Чтение онлайн

– А это что за добрый молодец? – кивнул он в сторону немца.

– То немец, - не стала я запираться. – А вот имени я не знаю, поскольку по-немецки помню только слова «Берлин» и «Гутен таг»

Немец уловил что-то знакомое и принялся прислушиваться к нашему разговору.

– Как звать-то тебя? – спросил немца дед.

И повторил по-немецки:

– Wie heisst du?

– Фридрих Клейст, - ответил парень без малейшей задержки. Великая сила – орднунг!

Фридрих? Будет Федей. Ну и что, что два Феди. Дед все равно станет просто Михалычем.

– Федор Михалыч, а вы что, языки знаете?

– Да где там! Так, со школы что-то в памяти сохранилось. По крайней мере, теперь можешь к трофею своему по имени обращаться. Ну а что посложнее – тут я не помощник.

– Ничего, есть тут у меня один полиглот, он запросто потолмачить сможет. Здесь закончим – к нему как раз отправимся. Давайте только сперва тут приберемся, нехорошо мусор после себя оставлять. Да надо еще с парочкой редисок тут разобраться. Пойдемте к вашему Коляну.

– А что к нему ходить? Преставился раб божий.

– Вы часом не из церковных? – покосилась я настороженно.

– И близко не бывал, - деланно испугался Михалыч. - Нет, егерь я. На пенсии, правда.

– Что ж, егерь – это хорошо. Нам тут знающий человек очень даже нужен.

– А «тут» - это где?

– Э-э-э… Давайте, Федор Михалыч, я вам чуть после объясню. А пока – давайте избавим свежепреставленного Коляна от неправедно нажитого имущества.

Одежда бандита после столкновения с тигром ценности не представляла. Разве что на тряпки. А вот в карманах у него нашлось несколько патронов к его ружью, сигареты и зажигалка. Сигареты Михалыч тут же присвоил и задымил. Вот теперь еще одна проблема добавилась: курево ему добывать. А это, опять же, лишний вес.

Ружье, кстати, совершенно не пострадало. Тульская вертикалка, как сказал дед. Видать, имел опыт. Ну а раз так, пусть он ее и забирает, так я ему и сказала. А он, кстати, против и не был. Поднял ружьецо, сноровисто его осмотрел, переломил, проверил патроны, закрыл замок и, поставив на предохранитель, закинул за плечо. Патроны же ссыпал в карман штормовки. Оставалось последнее: главбандит, он же первый, он же Петя, как называли его подельники.

Мужик, видимо, очнулся давненько, и возился, пытаясь освободиться. Услышав нас, прекратил попытки и, перекатившись на бок, злобно уставился на меня.

– Чего таращишься, гаденыш? – спросила я. Злость, нахлынувшая на меня вначале, уже ушла, перегорела, оставив после себя жуткую холодную ненависть к этому бандиту и всем ему подобным.

– Да так, кикимор давно не видал, - ухмыльнулся первый.

Это он, типа, меня зацепить хочет? Унизить внешним видом? Ах ты, сученыш! Но нет, яриться сейчас я не буду. Он меня, чувствовалось, бил уже привычно, наверняка далеко не первую. Во вкус вошел, сволочь. Вот сейчас я ему и отплачу по полной. За себя и за всех прочих девок. Поэтому я не закричала, и бить его не стала. Улыбнулась. Вернее, оскалилась. Михалыч – глянула мельком – и бровью не повел. Тертый мужик, поди, и не такое видывал. А немчик аж в лице переменился.

– А ты не знаешь, часом, кто из меня кикимору сделал? Кто мне морду раскровянил да фингалами изукрасил? Кто по земле валял, кто за волосы таскал?

– Да я тебе, можно сказать, жизнь спас, зверя вон какого завалил, а ты вон как со мною. Нехорошо!

– Жизнь спас? Чтобы вся твоя кодла меня трахала, пока я не издохну? Да лучше пусть бы меня тигр сожрал! И вообще, если бы не ты, я бы его спокойно пристрелила, шкурку забрала и ушла обратно.

Бандит угрюмо молчал.

– Что, Петя-петушок, можешь сказать в свое оправдание? – спросила я.

Он только что не зарычал. А то я не знала, что говорю! Кару-то я уже ему назначила.

Чтобы понятно было, я у него на руках, да под майкой несколько приметных татушек усмотрела. А мое дворовое пацанистое детство научило более-менее в них разбираться. Так что, хоть Петя и крутой мужик, хоть и от тигра не побежал, а все одно – урка. А у них у всех и закон такой, гнилой. Каждый сам за себя, кто сильней, тот и прав. Положение, статус в их кодле – вещь архиважная. И сдается мне, этот Петя если и не на самом верху находился, то рядом с ним. И самое страшное для него – место в этой иерархии потерять. А самый быстрый и простой способ для этого – опустить. Просто сделать мужичка пассивным педиком.

Я это даже не обдумывала. Просто глянула на Первого – и сразу все поняла. И что он за тип, и чего он больше всего боится. А вслух продолжала нагнетать:

– Вместе со своим чмырем Сёмой меня трахнуть хотел? Ну да Сёма уже сковородки в аду лижет, окочурился со страху. И Колян подох, теперь как плюнуть захочется, буду к нему на могилку приходить. Осталось только тебе должок вернуть. Сейчас забью тебе дубину в жопу по самое небалуйся. Чтобы из горлышка выскочила.

В глазах мужичка что-то такое проскочило, но он продолжал хорохориться:

– Что, на связанного и наехать можно? – Что, силу почуяла? Может, схлестнемся?

Ага, последний свой шанс пытается отыграть – типа, на благородство поведусь. Да пошел ты, Петя, меня на слабо не взять.

– То-то ты меня прежде, чем бить, совсем не связал, нисколько даже не побоялся. А теперь хочешь с девкой силой померяться? Чмошник!

Я даже сплюнула.

– Федор Михалыч, - обратилась я к егерю, - не в службу, а в дружбу, срежьте палочку сантиметра три толщиной и примерно в полтора метра длиной, да заострите с одного конца. Казнить буду гада.

– Ты че, сука, совсем охренела? – заорал Петя.

– С превеликим удовольствием, - отозвался дед. Он, чувствую, сразу сообразил, к чему я веду. Немец, поскольку языка не знал, смотрел с интересом. Ничего он, естественно, не понимал, но и сочувствия к бандиту у него не было.

В общем, Михалыч взял у меня трофейный ножик и направился в лес. Бандит остался упражняться в изящной словесности, а я пошла к озерцу. Умыться.

Глянула в воду: ек-макарек! Неудивительно, что немчик так испуганно на меня глядит. Отошла пониже, к истоку ручья, и давай моську свою в порядок приводить. Ну, насколько возможно. Заодно пощупала затылок. Гулька там вздулась неслабая. Волосы на затылке слиплись от крови. Макнула ладошку – холодно, млин! Но надо. Принялась полоскаться, щеки оттирать да волосы отмачивать. Пока возилась, голос Михалыча послышался:

– Анна Аркадьевна, извольте работу принять!

Я поднялась, подолом футболки лицо промокнула и пошла бандита казнить. У егеря колышек взяла, к заднице Петюнечки примерила, обратно вернула.

– Ну что, - говорю ему, - будем тебя сейчас петушить.

Достала ножик и начала пуговки ему на штанах срезать.

Он аж взвыл, задергался весь, но просить видно, что не хочет, западло ему. А мне штаны хорошие резать жалко, пригодятся еще. Однако на четвертой пуговке он сломался.

– Слышь, девка, давай по-честному разойдемся. – это он мне, значит, предлагает. – Я тебе сейчас все расскажу, как есть: сколько народу, кто, где, на каком острове, а потом уйду и больше сюда не вернусь.