Чтение онлайн

СУСАННА БОРИСОВНА. Ах, так?.. Тогда и я могу сказать: ваши ухаживания тоже не к месту.

МИША. Я комсомолец — и все понятно.

[СУСАННА БОРИСОВНА. Вы так говорите: «я комсомолец», как в старое время говорили: «Я дворянин». Или: «Я патриций!»

МИША. Конечно, у всякого времени свои патриции. Вы только думаете, что всякому времени нравитесь.

СУСАННА БОРИСОВНА. Что-о?]

МИША. А что это отец показался у вас, и не видно?

СУСАННА БОРИСОВНА. Он на вокзал уехал, но опоздает, вероятно, к поезду. И, кстати, имейте в виду, он скоро должен быть здесь.

МИША. Да ну? Очень рад. Это хорошо.

СУСАННА БОРИСОВНА. Хорошо? Не понимаю?

МИША. Очень хорошо. Вы такая… это… всякому времени нравитесь.

СУСАННА БОРИСОВНА. Да? А скажите, что сильнее, партия или любовь?

МИША. Странный вопрос. Я уж говорил… любовь — общественное отправление.

СУСАННА БОРИСОВНА. Значит, вы ходите к нам лишь делать свои общественные отправления?

МИША. Конечно, рационально.

СУСАННА БОРИСОВНА. Врете, врете. Из-за любви вы делитесь и на классы. Вам, например, нужно любить Варьку, а вы ко мне. Чувству не прикажешь… (Хохочет.) Выбирайте вот: если партия сильнее — убирайтесь… а любовь — можете остаться.

МИША. Я… нельзя так ставить вопроса.

СУСАННА БОРИСОВНА. Любовь или партия?

МИША. Что вам сказать? Когда целуются, тогда говорят, что на язык лезет. А потом смеются и забывают.

СУСАННА БОРИСОВНА. Да, вы правы. Вы — партия, а я — любовь. Ступайте сюда… застегните мне туфлю…

МУЖИЧКОВ (в дверях с часами в руках). Опоздал!

МИША. Э, что там туфлю… (Хватая за ногу.) Ногу, вот… ногу…

СУСАННА БОРИСОВНА (кричит). Ай!..

МУЖИЧКОВ. Что такое? Любопытно, любопытно.

МИША (вскрикивая). А, что? В чем дело?

СУСАННА БОРИСОВНА. Это он… он меня… нахал!..

МУЖИЧКОВ (к Мише). Не смей ты со мной так разговаривать. И вообще… я запрещаю… вот что.

МИША. Что запрещаешь? Я равноправный с тобой гражданин. Почему же ты мне можешь запрещать, а не я тебе?

МУЖИЧКОВ. Потому что… ну, и все…

МИША. Я знаю.

МУЖИЧКОВ. Как? Ты знаешь, и все-таки?.. Я же твой отец, а она, выходит, мать.

МИША. Брось трепаться, какая там мать? Я принадлежу обществу. Отец и мать для меня как и все граждане. Я могу их и не знать.

МУЖИЧКОВ. А ты понимаешь, что ты говоришь? Это все равно, если бы маленьким ты сосал грудь матери, а когда вырос, ту же грудь целовал бы. Мне даже стыдно…

МИША. Ну, это предрассудки, обывательщина…

МУЖИЧКОВ. Это я обыватель? Любопытно… Все-таки как бы то ни было, а ты должен уйти.

МИША. Почему же я, а не ты?

МУЖИЧКОВ. Потому… мне некогда, а ты отвлекаешь. Во всяком случае, я не допущу, чтобы тут другой был… вот, брат, уйди… я глупостей наделаю. Заявлю, где следует, что ты пристаешь к женщине, которая мне жена.

МИША. Заяви, заяви. А там спросят, как же это так: и эта жена, и мать тоже?

МУЖИЧКОВ. А если мать узнает, ты будешь негодяем.

МИША. Я не интересуюсь любовными историями. Но где следует, ты заявишь или нет, а я заявлю…

МУЖИЧКОВ. Хорошо…

МИША. Очень хорошо.

СУСАННА БОРИСОВНА. Ах, наконец ушел…

МУЖИЧКОВ. Ну?

СУСАННА БОРИСОВНА. Это так… Он сам ко мне, честное слово…

МУЖИЧКОВ. Ну, понимаешь? Каков работник, такая и бочка. Я ничего, не тово… с женщиной, которая отца нет — с сыном, сына нет — с отцом… всего…

СУСАННА БОРИСОВНА. Обождите. Что же это такое? Я не виновата! Хочешь, я даже на Евангелии поклянусь, или как это… на «Капитале» Карла Маркса? Неужели и теперь женщине не верят? Какое же, как это… равноправие? Где справедливость? Когда ты входил, ты же видел, при тебе он бросился ко мне, что ничего не было. И я кричала. А раньше тем более ничего не могло быть. В чем же дело? Я так тебя люблю…

МУЖИЧКОВ. Как люблю? Вы же говорили, что любви не признаете и у вас все по-товарищески.

СУСАННА БОРИСОВНА. Это раньше. А теперь ты сам виноват. Я так тебя полюбила… так и ничего от тебя не хочу, понимаешь? Как же может быть другой? Я даже не понимаю. Как ты мог подумать это? И о ком? Обо мне! О, я оскорблена в благо… в самых лучших своих чувствах, вместо защиты — я же обижена. А я вас таким считала честным, таким добрым. Но, вероятно, я ошиблась. Такая я несчастная, беззащитная… все меня обижают. (Вытирает глаза.)

МУЖИЧКОВ. В самом деле, я, пожалуй, погорячился… тут надо заняться этим, разобраться, а мне некогда… Действительно, ничего ведь не было, и ты кричала. Как только это я так? Извини меня… я тово… виноват… Давай помиримся… посидим вот так. (Присаживается.) Вот… помечтаем… (Обнимает.) А ты расскажи-ка, как в Германии, милая…

ПРАСКОВЬЯ ПЕТРОВНА (являясь). А?.. Что это?