Чтение онлайн

– Не поднимут, - твердо сказал Отец Эмилио.
– Те, кому мы будем докладывать, над такими вещами не смеются. А если слова Отца Михаила не подтвердятся, по крайней мере Великий Магистр будет знать, что у нас здесь, на востоке, не пущено все на самотек. Выиграем себе несколько дней, наверняка Отец Себастьян успеет что-нибудь в архиве раскопать по этому поводу.

– Но остальным - ни слова!
– добавил Отец Себастьян и через несколько мгновений раздался скрип ржавых петель.

Еле слышно звякнул замок, Серхио открыл дверь и выглянул наружу.

– Чуть не попались, - сдавленно прошептал он.
– Как они не заметили, что с подвальной двери замок снят...

– А кто это был?
– тоже шепотом спросил Петер.

– Начальство Савонского монастыря. Только чего они по темным углам шепчутся? Ты понял, чего они про Пустошь мололи?

Петер, учивший историю древних, понял, но на всякий случай отрицательно помотал головой.

– Ну да ладно, - вздохнул Серхио.
– Главное, что нас не заметили. Пора уматывать.

Путь назад оказался куда сложнее. Спускаться с башни пришлось в обрыв. Веревки на дополнительную сотню футов хватило, брали с запасом, но ободранные ладони, локти, колени, а у Петера еще и разбитый нос, были собраны в большом количестве. К тому же внизу не было даже узенькой полоски берега - почти отвесная каменная стена уходила вниз, в темные и холодные глубины. Серхио, спускавшийся последним, дернул веревку, обрывая хитрый узел и упал с высоты нескольких футов в море. В кабельтове от скалы стоял баркас, от него тут же отошла лодка.

Петер барахтался в воде, ослепший от брызг, борясь с волнами, норовящими кинуть на скалы. Чьи-то руки схватили его за шиворот и плечо, дернули вверх с такой легкостью, словно он котенок. Упав на твердое, Петер протер глаза - он сидел в лодке, на него весело смотрел верзила, голый по пояс, весь заросший курчавым волосом. Проморгавшись, Петер признал в нем Большого Тома - начальника охраны сэра Ганнара. За Томом, его младший брат Хейк тянул из воды Марка, еще дальше Серхио тряс головой, вытряхивая воду из уха.

– Добыли?
– спросил Том, берясь за весла.

Петер пощупал заплечный мешок и кивнул.

Лодка развернулась и прыгая на волнах, пошла к кораблю. Петера снова схватили за шиворот и потянули вверх. Такой способ подъема был довольно унизительным, но Петер честно признался себе, что самостоятельно он вряд ли бы справился. От пережитого его руки и ноги дрожали, как у запойного алкоголика, а тело с трудом сохраняло вертикальное положение. Но увидев сэра Ганнара, Петер тут же подтянулся.

Высокий и жилистый, в черной рубахе с короткими рукавами и таких же черных, кожаных штанах, их новый хозяин не слишком походил на рыцаря. К тому же, смуглое лицо, обрамленное темными волнистыми волосами, выдавало в нем южанина. Сэр Ганнар смотрел строго, без улыбки, но при этом в нем не чувствовалось и капли надменности, присущей сильным мира сего.

Петер вытащил огнемет и протянул хозяину. Тот осторожно провел ладонью по поверхности и едва заметно улыбнулся:

– Неплохо! Страшно было?

Петер кивнул, и улыбка Ганнара стала шире.

– Это хорошо, значит ты и вправду умен. Не думай только, что я вас как воров к себе взял. Для такого грамотного, как ты, работа посерьёзней найдется... Просто я привык проверять людей, тем более, когда-то связанных с Орденом.

– Я понимаю, сэр, - тихо сказал Петер.

– Если останетесь у нас, звать меня сэром не надо. Это для чужих, что бы понимали, кто главный.

– Да, сэр, - сказал Петер и покраснел.

Ганнар снова улыбнулся одними уголками губ.

– Ладно, привыкнешь. Расскажи лучше, что заставило вас отказаться от службы в Ордене. Твой друг говорил - ты был лучшим в своем выпуске.

Петер замялся. Такие вещи в двух словах не объяснишь.

– Мы были добровольцами в походе против пиратов. Вы наверняка слышали об этом. У них там объявился вожак толи из Пустоши, толи еще откуда. Он перешел дорогу Отцам, и мы должны были принести свет Ордена в те дикие края. Вышло, как вы знаете, совсем по-другому. Когда мы вернулись домой, отношение к нам было, как бы это сказать...

– Вы оказались во всем виноваты!
– закончил Ганнар.
– Знакомая ситуация, дальше можешь не объяснять. Но у нас другие порядки, скоро сами убедитесь.

Он развернулся и отошел к Серхио, который сразу же начал, что-то шептать ему на ухо. Петер сел на палубу, привалившись к борту спиной. Над головой хлопнул парус и баркас медленно пошел домой.

Петер прокручивал в голове подслушанный разговор Отцов, пытаясь понять, о чем шла речь. Нападение на заставу, видимо одну из тех, что на севере смотрят за рубежом между Пустошью и обжитыми землями. Ожившие слуги древних, которые, как оказалось, воевали не друг с другом, а с людьми... Если б Петер услышал эту историю на улице, то принял бы ее за одну из тех нелепых баек, что выдумывают неграмотные крестьяне. Слухи о пиратском короле, Витарре, он тоже всегда считал выдумкой. А вдруг он и правда из Пустоши?

Петер закрыл глаза и вопреки его воли в памяти всплыл привычный кошмар, один и тот же сон, вот уже полтора года повторявшийся после войны: он идет по коридору старой орденской школы, перед ним на дощатом полу с наполовину стершейся краской бегают солнечные зайчики. Кружат в гипнотическом танце пылинки, медленно плывущие сквозь ряды косых лучей, падающих из окон. По правую руку тянутся двери, некоторые приоткрыты, от доносящегося гула губы Петера сами раздвигаются в улыбку. Семь лет прошло здесь - уроки, беготня и игры на переменах. Всего-то два коридора с десятком классов, а в детстве были огромным миром, в котором хватало места для беспощадных войн между добрыми и злыми империями. "Надо проверить Отца Кристиана", - думает Петер.
– "Меня звали его любимчиком. Тогда я обижался, но это было правдой. Вспоминается сухая дряблая рука, треплющая волосы и ласковый взгляд. Когда-нибудь Петер, ты сам станешь настоятелем, говорил он, а может архивариусом, или даже старшим архивариусом. Петер представлял себя архивариусом, и счастье бегало теплыми мурашками по коже как эти пыльные лучи. Он был самым способным в классе, а может и во всей школе. Грамматика, стилистика, орфография - дисциплины покорялись ему одна за другой с поражавшей учителей легкостью. Когда в выпускном классе он взялся изучать древний язык, его успехами гордились как собственными.

Петер идет по коридору, и гул из классов меняет тональность, словно вместо столов там поставили ульи. Гул усиливается, становиться неприятным. От одной из дверей раздается крик. Петер вздрагивает, он помнит этот крик, но это было не в школе, не здесь. Ноги сами срываются на бег. Высокая трава цепляется за них, прячущиеся в зелени корни норовят поставить подножку. Шум нарастает, из него выделяются отдельные звуки - бряцанье металла, скрежет и гром ударов, ржание лошадей и крики людей. Петер оборачивается на бегу. За спиной нет коридора - только большое поле, окаймленное густым лесом, под выгнутым бирюзовым небом с белой дырой солнца наверху. И разноцветный вал из сверкающих рыцарей и коней в пестрых попонах, смешавшихся в однородную кучу, все более отдававшую багровыми цветами. Со всех сторон надвигаются ряды пехоты, ощетинившиеся пиками и закрытые большими прямоугольными щитами.

За Петером бегут огромные берсерки с топорами, молотами и шестоперами. "Спасаться!" - колотится в голове паническая мысль, - "бежать!" Но взгляд примерз к одной точке, и не дает повернуться к спасительному лесу. Из этого месива смотрит на него Исидор, и взгляд его выражает крайнее удивление. Шлем свалился с брата, обнажив льняные, как и у Петера, волосы, под ними все залито кровью. Он делает шаг, другой...Ноги его медленно подгибаются...

– Эй!

Петера тронули за плечо, и он открыл глаза. Над ним стоял нахмурившийся Ганнар.