Чтение онлайн

Николай, все еще держа в руке пистолет, осторожно вдоль стенки прокрался к открытой двери, ведущей в прихожую. Он, затаив дыхание, минуту прислушивался, стараясь определить, жив ли Шнур, но оттуда не доносилось ни звука. Наконец он выглянул в прихожую. Шнур лежал лицом вниз, и поза его не оставляла сомнения в том, что он мертв. Николай на всякий случай убедился в этом, проверив пульс на шее.

Итак, нападавшие опасности больше не представляли. Теперь надо было определить, что с Вальтером. Николаю было жаль этого мужика, вчера почему-то вывернувшего перед ним свою душу наизнанку. Он снова прошел в комнату, стараясь обходить кровавые пятна, заглянул под стол. Вальтер лежал, прижавшись щекой к полу, как будто спал. Вокруг головы растеклась кровавая лужа. Одна пуля попала ему в глаз и на выходе раздробила затылок.

Николай поднял с пола свою сумку и бросил туда футляры с яйцом и колье. Подумав, он вложил в руку незнакомцу его пистолет, предварительно протерев рукоятку. Потом он поднял с пола спасшую его авторучку, тоже протер ее и, предварительно развернув покрывало, в которое был закутан Штифт, вложил ему авторучку в сжатую ладонь. Он не мог точно вспомнить, до чего еще он сам дотрагивался, но подумал, что, вряд ли оперативники будут столь скрупулезны, что снимут отпечатки пальцев со всех предметов мебели, особенно если учесть, что вроде все ясно. Но только тут ему в голову пришло, что все, находящиеся в комнате, могут быть убиты из одного пистолета, того самого, который он вложил незнакомцу в руку. Получалось, что, убив всех, тот получил пулю в живот, после чего сам застрелился, дважды выстрелив себе в голову. Тут уж точно начнут искать кого-то еще. Николай поменял местами пистолеты незнакомца и Штифта. Но теперь получалось, что Штифт убил Вальтера. Окончательно запутавшись, Николай вынес сумку в прихожую, попил воды из-под крана, манипулируя вентилем через носовой платок. На глаза ему попалась почти целая стеариновая свечка, лежавшая на небольшом стареньком холодильнике «Бирюса». Дальнейший план действий выкристаллизовался у него моментально.

Он проверил, не отключен ли в доме газ. Оказалось, что газ еще есть. Николай вышел в комнату, поставил на подоконник свечку, предварительно оплавив ее низ, чтобы она стояла устойчиво, и зажег ее. Он оставил широко распахнутыми двери в кухню и комнату, вылил из старого помятого алюминиевого чайника воду, держа его ручку через какую-то тряпку, видимо бывшую в молодости вафельным полотенцем. Стараясь не оставить отпечатков пальцев, открыл до предела одну из горелок газовой плиты, не зажигая пламени поставил на нее чайник и вышел из квартиры. Он старался не думать о том, что только произошло, но мысли временами проваливались в какую-то бездну тоски. Страшно хотелось, чтобы ничего того, что произошло, не было. То, что он повинен в смерти бомжа, Николай понимал, но там была драка, и он сразу даже не понял, что противник умер. А здесь пришлось стрелять в человека, и стрелять для того, чтобы убить. Тут Николаю в голову пришло проверить, а нет ли кого-либо в доме. Он в темпе сбежал по лестнице, проверяя платком пыль на дверных ручках и нажимая кнопки квартирных звонков через тот же платок. Двери половины квартир оказались не заперты, пыль лежала кругом, и никто ему не ответил. Выходя из подъезда, он толкнул дверь плечом, попытался придать себе беззаботный вид и направился на ближайшую троллейбусную остановку, внимательно осматриваясь. К счастью во дворе дома было пусто, не было даже машин, лишь в уголке притулился серый как мышь пустой «москвичонок». Джип, на котором они приехали, по-прежнему стоял на обочине. На остановке Николай выбросил в урну грязный платок. Теперь следовало решить, что делать дальше. Ехать домой было нельзя, там оставался человек Чингиза. Но можно было взять машину из гаража и уехать к Володьке на дачу. Вот только что делать с работой? Звонить туда нельзя, его могли пасти и там. Ну, ладно, еще три дня, когда он по условиям контракта мог не выйти на работу без объяснения причин, у него оставались. Надо ждать, что произойдет дальше. Такая бойня не могла пройти мимо телевидения. В новостных сводках информация об этом обязательно появится, так что он будет в курсе. Больше всего ему хотелось сейчас увидеть Люду, обнять ее, прижать к себе, почувствовать нежность и теплоту ее тела… Он тряхнул головой, отгоняя наплывшее наваждение. Расслабляться не стоило, судя по событиям последних суток в любой момент можно ожидать каких-либо новых сюрпризов.

Через два часа он уже подъезжал к дачному поселку. Дорога, на которой все было как обычно, успокоила его. Он въехал во двор, поставил машину в гараж и, даже не заходя в дом, направился в душ.

Стоя под струями прохладной воды, он еще раз попытался проанализировать свое положение. МММ он теперь вроде и не нужен, им бы со своими делами разобраться. Желающие заполучить колье в основном погибли. Но грозной тенью маячил где-то вдали неведомый Чингиз. Тот парень, который утром остался на квартире Николая, это, видимо, его человек. Так что же это получается? Домой вернуться нельзя. Елки-палки, так они же и Людин адрес знают! А ее родители через неделю возвращаются, их же тоже в оборот пустят. Господи, это надо же было таким дураком быть, чтобы позвонить домой из ее квартиры! Хотя да, они же его искали и по другому поводу. Как все запуталось! И непонятно, как развязать. Разрубить он вроде бы попробовал, но, похоже, не совсем удачно.

Выйдя из душа, Николай зашел в дом, надел шорты и майку, взял велосипед и поехал сообщить Люде о своем возвращении. Не доезжая до садика, он обратил внимание на девочку лет четырех, которая целеустремленно топала куда-то по обочине дороги. В одной руке она держала красную детскую сумочку, а другой прижимала к себе маленького живого котенка. Николай огляделся, никого из взрослых вблизи девочки не было видно. Поравнявшись с ней, он затормозил и соскочил с велосипеда.

– Привет, красавица, ты что, не знаешь, что детям одним по дороге ходить нельзя?

– Я не одна, я с Пуфиком.

– А где он, этот Пуфик?

– Вот он, не видишь, что ли! – и девочка наклонила голову в сторону котенка.

– И куда же вы с ним идете?

– Домой.

– А где ваш дом?

– Где, где. В Москве!

– Так до Москвы далеко.

– А мы на электричке поедем.

– Ну, чтобы в электричке ехать, билет нужен.

– Неправда, я еще маленькая и Пуфик тоже маленький. Мы бесплатно поедем. Мама всегда меня везде бесплатно возит.

– А кто же тебя одну так далеко отпустил?

– Кто, кто? Никто, я сама. Там все спят, а воспитательница курить ушла.

– Ого! Выходит, ты из садика убежала?

– Я не убежала, я ушла.

– Давай-ка все-таки пойдем, у воспитательницы разрешения спросим, а то ей влетит от вашего директора. Как тебя зовут-то?

– Лена. Я к маме хочу, а она все не приезжает. К Наташке уже два раза приезжала и конфет ей привезла, а она мне не дает ни одной конфетки даже.

– Ну, конфет мы тебе купим, не волнуйся, и мама скоро приедет.

Николай посадил девочку на руку и пошел дальше, катя велосипед рядом.

Ворота и калитка в заборе, окружавшем территорию детского садика, на этот раз оказались наглухо закрыты, и на них по-прежнему висело объявление о карантине. Сквозь ворота Николай увидел возле сторожевой бытовки своего субботнего знакомца, тот сидел на корточках в тенечке и лениво курил, периодически сплевывая на песок. Николай поставил девочку на землю, положил велосипед, поднял палку и постучал по воротам, чтобы привлечь внимание сторожа. Услышав шум, тот, так же лениво затягиваясь, посмотрел на Николая, явно не узнавая его. Николай протянул руку сквозь решетку ворот и помахал, приглашая его к воротам. Сторож нехотя встал и со скучающим видом побрел к воротам. На полдороге лицо его просветлело, он узнал Николая, приободрился и прибавил ходу. Похоже, что он рассчитывал снова побаловать свой организм пивком. Еще издали он протянул руку для того, чтобы дружеским рукопожатием закрепить столь приятные для него отношения.

– Здорово, тебе чего, опять Людку надо?

– Да, и вот еще путешественницу привел.

– Ни хрена себе, это опять Ленка сбежала, третий раз. Блин, если Любовь Константиновна узнает, она меня уволит. Ты как через ворота прошмыгнула?

– Я не через ворота, а через дырку в заборе, вон там, – девочка махнула рукой вправо от ворот.

– Ладно, дырку мы заделаем, а сейчас я позвоню, чтобы Людка сюда пришла, это из ее группы девчонка.

– У нас сегодня тетя Таня, а не тетя Люда была.

– Ты, козявка, молчи, чтобы тебя Любовь Константиновна не услышала, а то и тебе на орехи достанется. В группу по кустикам пойдете, чтобы на глаза не попасть. Сейчас я Людку вызову.

Люда пришла через десять минут. Сторож, беспрестанно оглядываясь, открыл замок на калитке, и она вышла к Николаю. Была она бледна и молчалива. Когда Николай хотел обнять ее, она осторожно его отстранила.

– Коля, не надо, а то я опять заплачу, у меня сегодня весь день глаза на мокром месте.

– Ну, ты придешь сегодня?

– Да, только поздно, когда ребятишек уложим, часов в десять. Пока.

– Что, Леночка, – обратилась Люда к девочке, – пойдем Пуфика кормить? А то он, бедняга проголодался. Давай, я его понесу.

– На, бери. А на полдник пирожки сегодня будут?

– Будут, будут, с повидлом. Пошли, только тихо, а то нам с тобой обеим влетит.

Николай стоял и смотрел вслед, пока девушка с котенком на плече и маленькая девочка, доверчиво вприпрыжку бегущая рядом, не скрылись за деревьями боковой аллеи. И ему казалось, что вместе с ними уходит что-то светлое и чистое, что было в его душе, и вряд ли уже вернется. Опять нахлынула тоска. Он рассердился на себя, сел на велосипед, свернул на какую-то проселочную дорогу и погнал вперед, что было сил, пока ноги не налились цементной тяжестью. Как раз в это время впереди блеснула излучина реки. Николай выехал на берег, разделся и плавал до тех пор, пока кожа не покрылась пупырышками. Тогда он, стуча зубами, вышел из воды и повалился в горячий песок. Согревшись, он провалился в тяжелый с вязкими смутными сновидениями сон. Проснулся часа через два, голова казалась налитой свинцом, двигаться не хотелось. Он заставил себя встать, с ходу вбежал в речку и, нырнув пару раз, наконец-то пришел в себя и на берег вышел уже в нормальном состоянии. Только тут до него дошло, что рядом с шортами, которые он использовал как подушку, положив под них кроссовки, нет велосипеда. Он растерянно оглядел берег. Да, нет, он точно помнил, что велосипед лежал рядом с ним. Не было и майки, которую он набросил на торчавшее к зениту переднее колесо. Ну, гады! Это ж надо было умудриться, унести велосипед. Он заблокировал колеса, протащив через них тросик замка, поэтому ни катить велосипед, ни ехать на нем неведомый похититель не мог. Николай подошел к тому месту, где недавно спал. Две цепочки четких следов на песке углом подходили от дороги и уходили на нее же. Николай поспешно натянул шорты и кроссовки, и, увязая в песке, поспешил на дорогу. Если это было недавно, то он, пожалуй, имеет шанс догнать неведомых похитителей, велосипед не такой уж и легкий, и тащить на плече его неудобно. Сдерживая себя, первые пять минут он бежал легкой трусцой, а потом перешел на хороший темп, каким мог пробежать два-три километра. Как раз на исходе сил на прямом отрезке дороги он увидел впереди метрах в пятидесяти двух мужичков, по мере возможности поспешающих в горку, что, однако, давалось им с немалым трудом, поскольку у одного из них на плече висел его велосипед, вдобавок каждый из похитителей тащил еще по большой бельевой корзине, видимо с грибами. Одна из корзин была накрыта знакомой красно-синей майкой.