Чтение онлайн

— Да я еще тот интриган, — я самодовольно расправил плечи, а Сенька только вскинула взгляд к потолку и покачала головой.

— Ведешь себя как мальчишка.

Что есть то есть.

Мальчишка, иначе и не скажешь. Почему-то рядом с ней хотелось дурачиться, и я понятия не имел, что это за чертовщина такая. Вроде взрослый дядька…

Пожелав друг другу хорошего дня, мы как обычно разошлись по своим сторонам. И когда Есения скрылась из виду, от того самого мальчишки, который хотел дурачиться и смешить, не осталось и следа.

Улыбки закончились.

Я шел на эту встречу с убийственным спокойствием. Ярость, клокочущая во мне в последние дни, была посажена в клетку. Она сейчас лишняя.

Все лишнее. Поэтому я скинул очередной звонок от Альбины, внезапно превратившейся в назойливую муху, только отвлекающую от по-настоящему важных дел.

И мне уже было все равно насколько у нее там грустные глаза, или как ее обидит моя холодность. Я занят. Точка.

Братья уже были в малом конференц-зале. Мы обменялись рукопожатиями и хмурыми взглядами. Все понимали, что приятной эта встреча не будет.

За пять минут до назначенного времени пришел отец и сел во главе стола, а последним с опозданием явился виновник сегодняшнего «торжества»

— А вот и я! Прошу прощения за задержку. Попал в пробку, — сказал он с сияющей улыбкой, еще не догадываясь насколько именно он попал.

Ни один из нас не ответил встречной улыбкой и не поспешил пожимать ему руку.

Почувствовав неладное, Матвей насторожено спросил:

— Что-то случилось?

Тогда отец кивком указал на свободное место на противоположной стороне стола и в приказном порядке сказал:

— Сядь.

***

Когда отец говорил таким тоном никто не смел спорить. Матвей не был исключением. Видно, что его покоробило, что привык считать себя кем-то значимым и солидным, и такое обращение — как серпом по яйцам, но возмущаться и качать права не осмелился.

Сел на то место, куда ему указали. Локти положил на стол, будто пытаясь показаться больше, чем есть на самом деле, и посмотрел на нас. Вроде и спокойно, с улыбкой, словно все у него под контролем, но на виске бешено колотилась голубая жилка.

— О чем пойдет речь?

— Об этом, — отец двумя пальцами подтолкнул к нему папку, которая до этого спокойно лежала на краю стола.

— И что у нас тут? — хмыкнул Матвей, небрежно откинув верхнюю обложку.

Мы молча ждали, когда он прочитает, и когда до него дойдет прочитанное.

Он раз прошелся взглядом по бумагам — нахмурился. Второй раз прошелся — нахмурился еще сильнее и папку ближе к себе подтащил. На третий заход сжал края так, что побелели костяшки пальцев.

— Это что? — поднял недоумевающий взгляд.

— Документы о прекращении сотрудничества, — сказал отец, — доверенность уже отозвали, подпись твою аннулировали. Проекты, которые были отданы тебе в работу — переведены на других.

— Вы меня что кинуть решили? — сквозь зубы процедил он.

— Просто завершаем совместную работу, — холодно сказал Ярослав.

— Да почему? Я что, плохо работал? Косячил? Прогуливал? — от злости гаденыш покрылся малиновыми пятнами, — я вообще-то каждый день тут с утра до вечера, зад рву, чтобы все довольны были.

— Похвальное рвение. Уверен, оно поможет в дальнейшем, а мы расстаемся.

— То есть, я тут как дурак, несколько месяцев на побегушках, довольствовался какими-то проходными делами и поручениями, а теперь все? С вещами на выход?

Он действительно не привлекался к по-настоящему важным делам. Отец никогда не спешил вводить его в круг тех, кто принимал участие в принятии стратегически важных решений. Как чувствовал, что в скором времени придется избавляться от мусора.

— Именно так.

— У нас вообще-то семейные договоренности, если вы все вдруг запамятовали. И я имею полное право…

— Не имеешь. Договоренности были между мной и твоим отцом, и никогда не являлись гарантом бессрочного сотрудничества, особенно в случае, когда это сотрудничество нас не устраивает.

— А отец об этом догадывался? Что вы вот так решите опрокинуть эти самые договоренности и оставить его сына за боротом…

— А он знал, что его сын после смерти устроит балаган с подставным завещанием? — глухо спросил я.

В тот же миг нервный румянец схлынул с его лица:

— Я вообще не понимаю, о чем речь!

— Чего именно ты не понимаешь? Того, что тебя не устроило распределение долей в наследстве отца и ты сделал свое собственное завещание? Или, может того, что ты шантажировал Есению, угрожая причинить вред ее матери?

Он стал еще бледнее и перешел на откровенное рычание:

— Что за бред?

— Ну почему же бред? В последний раз за то, что она отказалась выполнять твои требования, ты запросил девяносто процентов от ее заработной платы. Я не ошибаюсь?

Его лицо исказило ненавистью. Такой лютой, что у меня волосы дыбом встали.

— Не знаю, что она там тебе напела, но все это не имеет никакого отношения к реальности! Ей всегда хотелось досадить…

— Довольно, — я поднял руку, обрывая поток помоев, который вот-вот должен был пролиться на Сеньку, — Сунешься к моей жене еще раз — пеняй на себя. По поводу завещания — настоящая версия будет обнародована сегодня. Заявление о твоих махинациях подготовлено и уйдет в соответствующие органы. Там будешь доказывать свою невиновность. По поводу Ирины Сергеевны — она теперь под охраной, под камерами, и перечень лиц, которые могут к ней зайти, согласуется со мной.

— Да вы с ума что ли все посходили? Террористом меня каким-то считаете?

— Так же были отправлены запросы ведущим специалистам, — методично добивал я, — Будем искать более подходящие клиники, где предложат методы интенсивного восстановления, а не только поддерживающей терапии, как было затребовано заказчиком. К счастью, ограничения по финансам нет.

После каждого моего слова его перекашивало все больше и больше.

Понимал, что все. Конец. Допрыгался. Что хана его грандиозным планам, деловой репутации и беззаботному благополучию за чужой счет.