Чтение онлайн

– Конечно, проверил. Пульса нет, лежит не шевелиться. На нем нет никаких внешних повреждений. Я думаю, что у него инфаркт, сердце, наверное, не выдержало.

– Ладно, открывай, сейчас проверим, какой там инфаркт.

Дверь открылась. В камеру вошли трое мужчин. Среди них был доктор. Это был тучный мужчина неопределенного возраста, в грязном халате. Он наклонился над Антоном, пощупал пульс сначала на руке, затем на шее. Антон усилием воли замедлил биение сердца.

– Да, действительно, пульс не прощупывается.

– А я что говорил.

– Ладно, говорун. Лучше доложи начальнику, а жмурика ко мне в санчасть. Мне придется сделать вскрытие, и составить заключение о смерти.

– Да, что там вскрывать, инфаркт, вот и все. Разве и так не видно.

– Умник, ты бы помолчал. Вот когда будешь на моем месте, тогда и будешь делать заключение, – по-видимому, его раздражал этот говорун, к тому же доктор был недоволен предстоящей работой с трупом. – Да будет тебе известно, что здесь инфарктом и не пахнет. При инфаркте губы, как правило, синеют, а у него вполне здоровый цвет лица.

– Конечно, здоровый, – поднимаясь на ноги, сказал Антон, и сделал несколько шагов к двери, отрезая выход присутствующим. Глядя на испуганные лица, добавил:

– Ну что, вертухай, так смотришь на меня? Да, я еще живой. Но ты не удивляйся, просто я не стал есть твое пойло. Вы, доктор, сядьте на кровать и успокойтесь, а ты, дружок, – перехватил он, пытавшегося выйти обладателя противного голоса, – не торопись. Мне не нравится, когда мои гости уходят не попрощавшись. В кои-то веки ты зашел ко мне в гости, и пытаешься теперь уйти чисто по-английски, не попрощавшись. Я как радушный хозяин оставил половину своего завтрака, чтобы от всей души угостить тебя.

Во время этого разговора доктор сидел на нарах с обезумевшими глазами, не понимая, что происходит вокруг него. Второй охранник, опомнившись, попытался вытащить дубинку, но Антон остановил его.

– Не надо, сынок, не усугубляй положение. К тебе я претензий не имею. Можешь идти позвать начальника, или еще кого-нибудь, мне без разницы, кто придет. Я же со своей стороны ничего предосудительного не делаю. Просто я предлагаю твоему напарнику съесть то, что он мне принес, – и уже не обращая внимания на стоящего столбом охранника, повернулся к своему, так сказать, гостю. – Ну, что стоишь столбом, давай приступай к утренней трапезе.

Охранник вдруг вскинул голову и схватился рукой за дубинку, но, взглянув в глаза Антона, остановился. То, что он увидел в его глазах, потрясло его. Ноги сами по себе подогнулись, и он, опираясь спиной о стену, медленно опустился на пол, опустив голову на грудь, прикрывая ее руками.

– Кто-нибудь, скажет мне, что здесь происходит? – после наступившей паузы спросил доктор.

– Видите ли, доктор, – подсаживаясь к нему, и обнимая за плечи, сказал Антон, – здесь все очень просто. Мальчику приказали убрать меня без шума. Дали какой-то гадости, и малыш по простоте душевной всыпал ее в мою похлебку. И ведь разбойник знал, что делал. Он даже не зашел в камеру, чтобы убедится, что я умер. Он на сто процентов был уверен, что я уже труп. Поэтому и поторопился вызвать вас, уважаемый доктор.

Охранник попытался возразить, но Антон остановил его.

– Ты, сынок, лучше не оправдывайся, а признай, что на все сто ты был уверен, что я покойник. Ты знал, что делал. Ты даже доктора пытался уговорить, что я умер от инфаркта. Ты прекрасно знал, что подсыпал, и знал, что яд распадается в теле в течение десяти минут. Но ты все же перестраховался, и целый час выжидал, и лишь потом позвал доктора. Надеялся, чтобы уж наверняка было. Если ты хочешь доказать, что в миске нет яда, тогда возьми и докажи это. Съешь хотя бы пару ложек. Тогда я поверю, что ты не виноват.

Доктор стал понемногу понимать, что происходит. Ему это очень не понравилось. Одно дело, когда заключенные, разбираясь между собой, убивают, но когда сама администрация идет на преступление, используя при этом его в темную.

Придя к такому выводу, он в наступившей тишине подошел к охраннику и, не смотря на свою тучность, поднял его за шиворот и, с такой силой швырнул, что охранник, пролетев несколько метров по воздуху, приземлился в коридоре, ударившись о стену.

– Я во всем разберусь, – взяв миску с собой, он вышел из камеры.

Дверь за ним закрылась. Антон остался один. Примерно через полчаса, дверь вновь открылась, в камеру вошел подполковник. Это был моложавый, стройный мужчина сорока лет. Он бодро вошел в сопровождении доктора и знакомого охранника Ивана.

– Я начальник СИЗО подполковник Прокопенко Петр Викторович.

– Я Ли Антон Максимович, – представился Антон.

– Я в курсе произошедшего с вами, доктор мне доложил. Я попросил доктора сделать скрупулезный анализ пищи, принесенной вам. Если он выявит в ней признаки яда, то охранник будет серьезно наказан.

– Ну, что вы, Петр Викторович, я ведь не требую для него наказания. Истинного виновника вы все равно не сможете наказать, а охранник – это просто исполнитель, пешка в чужой игре. Он запуган. У него, скорее всего, есть семья, а такого человека легко запугать, угрожая его близким. Что касается яда, то анализ делать не надо.

– Это почему же? Поясните.

– Это очень просто. Ваш охранник хорошо проинструктирован. Он знает, как именно действует яд, и за какое время он нейтрализуется. Поэтому и ждал целый час, прежде чем позвать доктора. Меня уже однажды пытались отравить именно таким ядом. Я также знаю, что яд в организме человека распадается в течение десяти минут, и после вскрытия патологоанатом может обнаружить только инфаркт. Для того чтобы обнаружить само отравляющее вещество, для этого нужна лаборатория с хорошим оборудованием, а также нужно знать саму структуру яда. Мне кажется, что у вашего доктора ничего такого нет, – и, обращаясь к доктору, произнес название яда. – Вы знакомы с таким ядом?

– Я о нем слышал кое-что от своих коллег, но не думал, что он может появиться у нас в Союзе. Этот яд очень токсичен, да к тому же растительного происхождения. Такой яд я, Петр Викторович, выявить точно не смогу.

– Черт знает, что здесь творится, – выругался начальник СИЗО, а потом спросил Антона. – Вы вообще кто? За что задержаны и откуда у вас такие познания в ядах?

– Начнем с того, что, если начальник СИЗО не знает, за что задержан человек, находящийся на его территории, да еще содержится в тайне от других заключенных, то это говорит о том, что сделали это люди очень высокого полета. Они даже не сочли нужным поставить вас в известность. Если это так, то вы должны понимать, что я, как заключенный, не простой мальчик. А что касается моих познаний в ядах, то в этом нет ничего удивительного. Я по роду своей службы, которой отдал двадцать пять лет, знаком со многими вещами, о которых простые люди даже не догадываются.

– Понятно. Чем я могу вам помочь?

– А вы не сможете мне помочь. И даже если очень захотите, вам все равно не дадут это сделать, – потом тихо добавил, – извините, Петр Викторович, но мы здесь не одни.

Начальник СИЗО, кажется, только сейчас заметил, что за его спиной стоят его сотрудники. Ему очень хотелось узнать подробнее, что за человек появился у него, вокруг которого кипят такие страсти. Но он не стал больше задавать лишние вопросы, только спросил:

– Какие у вас будут просьбы ко мне?