Чтение онлайн

Антон ждал этого. Он не зря выводил того из себя, и это у него получилось. Разъяренный как носорог, детина бросился в атаку. Когда надвигающаяся на него огромная туша попыталась нанести удар, сделал шаг влево и, уклоняясь от его удара, сам, что есть силы, правым кулаком ударил противника в солнечное сплетение. Сильный удар в совокупности с движущей массой тела получился довольно мощным. Удар достиг своей цели. От мощного удара детина согнулся по палам.

Антон, отступая в сторону, пинком в зад добавил неуправляемому телу еще инерции. Детина, согнувшись от боли, сделал еще несколько шагов и, ударившись головой о дверь, рухнул на пол.

– У кого есть вопросы ко мне?

Вопрос его повис в воздухе без ответа. Стоявший недалеко от него парень, быстро вскочил на верхнюю кровать и затаился в уголке. Антон пожал плечами.

– Странные вы какие-то. К вам подселили нового человека, а у вас нет ни одного вопроса.

– Да какие тут могут быть вопросы, – повернулся в его сторону один из парней, – и так понятно, что всем хочется власти. Каждый приходит и ведет борьбу.

– Я что-то не пойму тебя, что за борьба здесь происходит?

– Как, что за борьба. Был у нас один смотрящий, пришел на его место другой. Потом пришел ты, побил его. Завтра или через неделю придет другой, который побьет тебя. И так до бесконечности.

– А ты, я смотрю, философ. Но в твоих рассуждениях есть одна ошибка. Я не собираюсь быть смотрящим.

– Это почему же?

– Первое, я не люблю занимать чужое место. Второе, мне не нравится, когда занимают место самозванцы.

– Как это самозванцы?

– Очень просто. Вот эта груда мяса – элементарная наседка. Вам надеюсь не надо объяснять, что такое наседка. Он вам навешал лапши на уши, а вы и повелись. К тому же и силушку применил немалую, вон у некоторых до сих пор его памятки на лицах не прошли.

– А я тебя вспомнил, – подошел к нему коренастый мужчина, лет сорока. – Это ведь ты был в ИТК-18, когда мы там бузу замутили.

– В 18-м был, это точно, но вот тебя почему-то не помню.

– Это и не мудрено. Ты ведь не мог тогда всех нас запомнить. Тебе от всех зеков большая благодарность. Только благодаря тебе мы тогда остались живы. Ты тогда правильно сказал, что нас всех пустят в расход, а оказалось, что пострадал только ты один. Ты когда заслонил Черепа, мы грешным делом подумали, что все, амба, тебя застрелили насмерть. Не знаю почему, но Череп был уверен, что ты остался жив. Он тогда говорил, что на таких как ты, Россия держится.

– Ничего, пусть мои враги не радуются. Я еще жив пока. Но теперь, я не на той стороне, а на этой, и заслонить теперь никого не смогу, – посмотрев в сторону лежащего амбала, тихо добавил, – разве вот так, кулаками от таких ублюдков, как он и ему подобных.

– Для меня, к примеру, не важно на какой стороне ты, главное, чтобы человек был правильный, для меня этого достаточно. За то, что ты сейчас держал мазу за нас, тебе нижайший поклон от всех.

– Давай не будем об этом. Главное, что наша первая встреча состоялась. Мы не враги друг другу, а это самое главное, – повернувшись к молоденькому парнишке, сказал, – посмотри, жива эта свинина или уже ласты склеил.

– Живой, – весело сказал парнишка, – только в отрубе.

– Хорошо. Ты стукни в дверь, пусть вертухай ему доктора позовет. Он своей головой дверь помял, не дай бог еще помрет.

Парень постучал в дверь кулаком и отошел вглубь камеры. Все разошлись по своим кроватям. Антон и его новый знакомый остались сидеть за столом.

Вскоре открылось окошко, в нем показалось недовольное лицо Максима.

– Кому здесь не сидится спокойно? Если кому-то захотелось в карцер, то я быстро устрою.

Молодой парнишка, осмелев окончательно, выскочил в центр камеры и крикнул Максиму.

– Эй, вертухай, зови доктора. Здесь человеку плохо. Если помрет, то вы опять на нас его труп повесите. С нас хватит и своих.

Окошко закрылось. Вскоре открылась дверь. В камеру вошли Максим и его напарник.

Максим, глядя на лежащее на полу тело, грозно спросил:

– Что произошло? Эй, новенький, это ты его так?

– Не, гражданин начальник, – не унимался мальчишка. – Это он сам. Мне кажется, что у него с головой не все в порядке. Представляешь, он лежал, потом как заорет, что готов написать явку с повинной. Потом побежал к двери, но споткнулся и врезался в дверь своей башкой. Мы смотрим, он не шевелится. А вдруг он помер? Я страсть как боюсь мертвяков, – сказав это, он взобрался на верхнюю кровать и, прикрывшись потрепанным одеялом, стал трястись, изображая страх.

– Шкет, прекрати паясничать, говорите, что здесь произошло.

– Гражданин начальник, все так и произошло. Шкет говорит правду, – стали настаивать на правдивости его слов сокамерники.

– Ладно, потом разберемся. Ваня, давай его вытащим в коридор. Нужно позвонить доктору, пусть его осмотрит.

Они, подхватив лежащего подмышки, с трудом вытащили безжизненное тело в коридор. Когда за ними закрылась дверь, все облегченно вздохнули.

– Зуб, – Шкет уже крутился вокруг стола, – теперь ты опять будешь смотрящим?

– Я теперь не знаю, что делать. Теперь он главный, – смутившись, Зуб посмотрел на Антона.

– Мелкий, сядь и не мельтеши перед глазами, – ответил за него Антон. – Будет Зуб смотрящим, никуда не денется, по крайне мере, пока не пойдет по этапу.

– Здорово, а то этот боров загонял меня. Шкет сделай то, Шкет принеси это, Шкет налей, Шкет прибери. Загонял напрочь.

– Ты особенно не обольщайся, теперь я буду тебя гонять. У меня тоже не забалуешь.

– На тебя, Седой, я не в обиде буду, ты все же свой мужик, а не то что этот бугай.

– Седой? Это что, ты мне новое погоняло придумал?

– Ты извини, как-то само собой вырвалось. Ты на вид еще очень молодой, а весь седой до последнего волоска.

– Не извиняйся. Все равно мне придумали бы кликуху. Седой не хуже других кличек. Пусть будет, я не в обиде.

– Слушай, Седой, а в тебя, правда, стреляли? Неужели красноперые?

– Да, нашлись такие. Вот смотри, – Антон расстегнул рубашку, показывая ему шрам от ранения.

– Ничего себе, смотрите мужики, правда, стреляли. Прямо в сердце.

– Не совсем в сердце, но очень близко. Я тогда долго в больничке лежал. Спасибо доктору, можно сказать, что с того света вытащил.

– Я бы, наверное, не выжил, – робко скал Шкет.

– Значит не надо подставляться. Тебе вообще, пока молодой, с девчонками гулять надо, да на танцы бегать в свое удовольствие, а ты по тюрьмам свою молодость и здоровье гробишь.

– А сам-то ты, тоже не на курорте паришься.

– Ты, сынок, на меня не равняйся. Я в свое время погулял. Ты не смотри, что я молодо выгляжу, у меня двадцать с хвостиком лет в войсках спецназа. Меня после этого ранения на пенсию определили. Вроде как по состоянию здоровья.