Чтение онлайн

Нет, Дарниэль честно пытался донести до моего контуженого сознания мысль, что в наших отношениях после этого обряда ничего не поменяется, и он будет благородно ждать столько, сколько мне потребуется на адаптацию к семейной жизни с ним. Даже поклялся, что ни в коем разе не намекнёт на физическую сторону брака, а уж тем более не посмеет принуждать. Просто ему кажется необходимым предоставить мне больше защиты в связи с необычными обстоятельствами моего появления в этом мире, потому как после полного брака никто не отважиться покуситься на мою честь и жизнь. Сразу же захотелось спросить о наличии кандидатов «на покусяние», но решив не портить торжественность момента, я промолчала и сильно задумалась. Но меня отвлекли, и привести мысли в порядок не дали. Я, несомненно, была польщена тем, что он встал передо мной на колено и, сжав в мои руки, как в капкане, попросил оказать ему честь и принять его родовые браслеты навечно. Причём настойчиво требовал безотлагательного ответа.

В такой нервной обстановке меня незамедлительно переклинило и я ляпнула первое, что крутилось на языке, а именно: «У меня аллергия на металл». Ничего более глупого придумать уже было нельзя. И естественно, «слово — не воробей, нагадит — не отмоешься» Т. Клейман. В общем, пока я мучительно соображала, как исправить личную глупость, Дар ничего не сказал, просто встал и ушёл. Больше он не приходил.

Я маялась, ждала, хотела извиниться и поговорить. Но его не было, и когда я созрела и решила пойти сама, оказалось, что он уехал, и никто не знал куда. Врали, конечно, но доказательств у меня не было. Я за эти три дня чуть на стенку не полезла от стыда и неловкости. Ни за что, ни про что наплевала Повелителю в душу. Умею я признавать свои ошибки, умею, было б перед кем признавать. Сбежал этот кто-то. Жизнь продолжалась: днём я мучилась от чувства вины и стыда, а ночью от кошмаров. Мир заблистал чёрными красками. Маша меня обходила стороной, лишь подсовывая подносы с едой, которые стояли нетронутыми, и выкидывала пепельницы, полные окурков. Тихо ступая на мягких лапах, ко мне подкрадывалась депрессия. На третий день вечером пришёл Айлонор и потребовал объяснить, что со мной происходит.

— процитировала я Евтушенко и рассказала о случившемся.

Айлонор вздохнул, посадил меня рядом с собой и произнёс:

— Я не имею права давать тебе советы, девочка, но просто подумай над тем, что я скажу. Мы живём сотни лет, и за всю нашу многотысячелетнюю историю было известно только восемь полных браков, потому что нужно чрезвычайно любить и нуждаться в партнёре, чтобы связать себя навсегда на века до смерти. Как ты знаешь, обычно мы ограничиваемся средним браком и меняем супругов несколько раз в течение жизни. Всё приедается, знаешь ли. А теперь задумайся над тем, что если Повелитель, который считается одним из самых умных и удачливых правителей, готов на такой шаг, то, как он к тебе относиться. Неужели ты действительно полагаешь, что он не продумал и не просчитал последствий такого шага, — он помолчал и добавил: — Знаешь, я ему завидую.

— Почему? — удивилась я. Айлонор улыбнулся, потрепал меня по руке и объяснил:

— Потому что он способен испытывать подобное чувство. Он же любит тебя, девочка, и любит сильно, всепоглощающе. Это уже давно ни для кого не секрет. Даже больше скажу, многие завидуют, не только я. Мы очерствели душой, забыли о любви и помним исключительно о долге. Я не знаю никого, кто бы отважился бы на такой поступок. По нашему этикету… не морщись, — сделал он мне замечание в ответ на мою гримасу и продолжил: — Так вот, по нашему этикету считается позором нарушить супружескую верность в полном браке. В первичном или среднем сколько душе угодно, а в полном нельзя. Изменой ты как бы демонстрируешь свой просчёт и признаешься всем, что ты поспешил, а, следовательно, недальновиден и глуп. И я далёк от мысли, что Повелитель не понимает последствий своего выбора. Ты поразмысли над этим. И ещё, если ты сделаешь его счастливым, то он может многое изменить. В сущности, многое уже меняется, но медленно, очень медленно.

— Ты о чём? — не поняла я.

— О нас, девочка, о тех, кто с тобой общается. Мы меняемся сами и меняем что-то в своей жизни. Мы с женой очень давно женаты, честно говоря, подумывали о разводе. Но я вдруг другими глазами посмотрел на женщину, с которой прожил две сотни лет, поговорить с ней решил, ну просто так, не о делах или хозяйстве. Удивительно, весьма интересно, оказалось, разговаривать и узнавать жену заново. Никогда бы не подумал, что она читать любит, — Айлонор хмыкнул в недоумении над собственными словами и признался: — Я тут твою книжку полистал на досуге и кое-что попробовал. Жене понравилось. В общем, мы не разводимся и четвёртого ждём. Жена сегодня сообщила. Вот так то, девочка.

— Поздравляю! — искренне обрадовалась я за друга и призналась: — Знаешь, я хотела извиниться, но Дар уехал.

— Это не страшно, завтра бал, Повелитель там будет, вот и помиритесь, — успокоил меня Айлонор и попросил: — Ты просто не провоцируй его, Юля, и не позорь. Одна выходка может сойти с рук, как экстравагантность, но постоянная череда выходок с твоей стороны будет характеризовать Дарниэля как мягкохарактерного слабака не способного управиться с собственной женой. Не роняй его престиж, прошу тебя. Дарниэль не просто рядовой дроу, он Повелитель, его должны бояться, а не смеяться над ним. Пойми это и поддержи мужа. Он и так очень многое спускает тебе с рук, но не ставь его перед выбором: ты или народ. Старайся хотя бы на публике признавать его власть. И ещё, постарайся завтра появиться на бал в чем-то традиционном.

— Спасибо тебе, Айлонор, я обязательно подумаю, — поблагодарила я.

Айлонор ушёл, и я задумалась над его словами:

«Он во многом прав. Не стоит подрывать престиж только из вредности. В прошлый раз я хотела отомстить и доказать своё право на свободу, завтра же я хочу попросить прощения. Если Дар может принимать мои выходки, стоит попытаться следовать его обычаям. Ну не всем, конечно», — оставив себе лазейку, я пошла изучать местную моду с Машиной помощью.

— А-А-А!!! Юдашкин отдыхает! Я не могу это одеть! Маша, скажи, я тебе так опротивела, что ты хочешь меня убить?

— Много ты понимаешь! Это самые модные цвета в этом сезоне!

— Что значит самые модные цвета? Как можно совместить розовый и зелёный? Маша, я не люблю розовый цвет!

— Хорошо, посмотри на это!

— Нет, ещё лучше! Красно-жёлто-зелёный! Маша, у вас перекрёстки есть? Лошади ездят? Ну, тогда я туда пошла!

— Зачем?

— В этих цветах можно только дорожное движение регулирав… регурил… тьфу ты, пальцами тыкать, кому, куда и когда ехать!

— Не надейся! Не поедут! Будут стоять, и смотреть, как ты позоришься!

— Ладно, тогда не пойду, стесняюсь. Маш, давай выберем что-то не такое яркое? О! Какие у Дара фамильные цвета?

— Чёрный и серебряный.

— Чудесно, вот их и выберем. Не бухти, ну и что, что не модно! Зато готично! Всё, давай фасон выбирать.

— На, смотри.

— Ты меня точно убить хочешь! Маша, из этих рюшек можно отдельное платье сшить. Вот ты же носишь нормальный фасончик, а мне что суёшь?

— Это домашнее платье, не для балов.

— Ну что у вас всё не по чело… с выкрутасами! Дома же нормально ходите, а на выход балахоны одеваете! Я в этом на подушку с воланчиками буду похожа! Маша, а вы всегда такое носили?

— Нет!

— Покажи. Ну, вот же, симпатичное платье.

— Это не престижно!

— Зато элегантно!

— Я с тобой не пойду! Мне будет стыдно с тобой в приличном обществе в таком виде показаться!

— Маш, ты не переживай я в сторонке постою и вид сделаю, что мы с тобой не знакомы.

— Не прокатит!

— Мдя, плохо я на тебя влияю.

— Делай что хочешь! Я устала с тобой спорить! Пусть тебе будет стыдно, я умываю руки!

— Ты моя умница! Хорошо-хорошо, пусть мне будет стыдно, я согласна.

— А про обувь ты забыла?

— Покажи. Маша, как ты думаешь эти «коровьи копыта» можно носить?

— Это новинка сезона!

— Это? Давай, я лучше те детские чуни одену, а? Поверь, они гораздо изящнее.

— Фиг с тобой! Делай что хочешь, всё одно под платьем не видно!

— Какая ты добрая, Маша! На этом всё?

— Не всё! Драгоценности нужно выбрать!

— Ну, тащи. Что всё это нужно одеть? А что это за симпатичный бронежилетик?

— Да! Одеть! Это скромненькое колье.