Чтение онлайн

Шаги в коридоре. Три пары ног. Они ворвались в спальню и замерли на пороге, глядя на меня, скрючившуюся на кровати в позе эмбриона. Я даже не повернула головы.

— Ты чего? — спросил Марк, его голос охрип от волнения. Он подошёл и сел на край кровати. — Мы звонили, волновались. Думали, случилось что.

— Зачем вы пришли? — спросила я глухо, уткнувшись в подушку. — Идите к своей Кате. Развлекайтесь.

Марк тяжело вздохнул. Я почувствовала, как кровать прогнулась под его весом, и он осторожно коснулся моего плеча. Я отдёрнулась, словно от ожога.

— Алина, посмотри на меня.

— Нет.

— Посмотри.

Он взял меня за подбородок, развернул к себе. Я упорно смотрела куда-то в сторону его подбородка, в глаза — не могла.

— Катя — просто сокурсница, — сказал он спокойно, но с нажимом. — Она строит мне глазки с первого курса. Мне на неё плевать, слышишь? Совершенно. Потому что есть ты.

— Я — преподавательница, которую вы трахаете по ночам, — выплюнула я эти слова, как яд. — Удобная игрушка для трёх мажоров. Не больше.

Денис подошёл с другой стороны кровати и сел, и я почувствовала, как матрас просел с двух сторон.

— Ты дура, что ли? — спросил он удивительно мягко для таких грубых слов. — Мы к тебе каждую ночь приезжаем. Мы на тебя весь день смотрим. Мы о тебе постоянно думаем. Думаешь, нам это просто секс?

— А что же? — в моём голосе звенели слёзы.

— Мы… — Денис запнулся, переглянулся с Марком. — Мы сами не знаем, что это. Но это точно не просто секс.

Артём стоял в дверях, прислонившись плечом к косяку. Он молчал, как всегда, но его взгляд, тяжёлый и горячий, был красноречивее любых слов.

— Тогда почему она трогала тебя? — спросила я Марка, и голос наконец дрогнул, слёзы покатились по щекам. — Почему ты сидел и позволял ей это?

— Потому что мне плевать на неё, — ответил он, глядя прямо в глаза. Его рука легла мне на щеку, стирая слёзы большим пальцем. — Она для меня пустое место, часть интерьера. А ты… — он сделал паузу, — ты для меня всё.

Он наклонился и поцеловал меня. Медленно, проникновенно, нежно, совсем не так, как целовал обычно, в порыве страсти. В этом поцелуе было что-то новое, пугающее и безумно желанное. Что-то, похожее на обещание, на клятву.

Я не выдержала. Разревелась. Прямо в его губы, трясясь всем телом, как последняя истеричка.

— Прости, — всхлипывала я, задыхаясь. — Прости меня. Я такая глупая, я не должна была… я просто…

— Тсс, — он гладил меня по спине, прижимая к себе. — Всё хорошо. Даже хорошо, что ты ревнуешь. Правда. Значит, мы тебе небезразличны.

— Небезразличны, — признала я шёпотом куда-то в его шею. — Очень небезразличны. Вы даже не представляете, насколько.

— Тогда, — Денис забрался на кровать с другой стороны и лёг рядом, поглаживая мою ногу, — может, хватит уже страдать и плакать, и начнём заниматься тем, ради чего мы, собственно, сюда пришли?

Я сквозь слёзы невольно рассмеялась. Истерично, но легче.

— Вы невыносимы. Совершенно невыносимы.

— Знаем, — улыбнулся Марк, целуя мой мокрый висок. — Но ты нас такими полюбила.

Я всхлипнула в последний раз и сама вытерла слёзы тыльной стороной ладони.

— Я вас не люблю, — сказала я для очистки совести, просто чтобы не сдаваться так сразу. — Я просто…

— Что? — спросил Артём из дверного проёма. Его низкий голос заставил меня вздрогнуть.

Я посмотрела на него. Потом на Дениса. Потом на Марка.

— Я не знаю, — ответила я абсолютно честно. — Я ничего не знаю больше. Я совсем запуталась.

— Тогда не думай, — Марк уже расстёгивал пуговицы на моей блузке. Его пальцы были тёплыми и уверенными. — Не надо думать. Просто чувствуй.

Они раздевали меня по-другому. Не как обычно, торопливо и жадно, а медленно, бережно, почти благоговейно. Каждое движение было наполнено невысказанной нежностью. Словно мои слова, мои слёзы что-то кардинально изменили, перевернули какой-то внутренний переключатель в них, добавив к привычной страсти что-то бесконечно трогательное.

Денис целовал мои запястья с внутренней стороны, где кожа особенно тонкая и бешено бьётся пульс. Он прижимался губами к синеньким венкам, и от этого по телу расходились тёплые волны. Марк, освободив от бюстгальтера грудь, взял в рот сосок, но не жадно, а нежно посасывая, обводя языком, глядя на меня снизу вверх. Артём стягивал с меня джинсы и трусики, целовал живот, спускаясь всё ниже, задерживаясь в самых чувствительных местах.

Я лежала, полностью расслабившись, растворившись, и позволяла им делать со мной всё. После сегодняшнего ада напряжения эта ласка была как спасительный бальзам.

— Мы тебя напугали? — спросил Марк, отрываясь от моей груди.

— Немного, — честно призналась я. — Даже сильно.

— Прости. Мы не думали… не думали, что тебе это настолько важно. Кто там к нам подходит.

— Оказывается, важно, — прошептала я. — Очень важно.

Денис забрался сверху, навис надо мной, опираясь на руки, глядя прямо в глаза. Его лицо было очень серьёзным.

— Мы никуда не денемся, — сказал он веско. — Мы здесь. С тобой. Столько, сколько ты сама захочешь.

— А если я захочу навсегда? — выдохнула я и сама испугалась собственной смелости и откровенности.

Он замер. Марк замер, замерев у моей груди. Даже Артём перестал целовать внутреннюю сторону моего бедра.

Тишина в комнате стала осязаемой, плотной, как кисель. Я слышала только бешеный стук своего сердца.

— Навсегда — это очень долго, — сказал наконец Марк, первым нарушив молчание. Его голос звучал хрипло. — Мы слишком молодые, чтобы обещать навсегда. Но… мы можем обещать тебе, что пока мы вместе — мы твои. Полностью. Без остатка.

Я кивнула, чувствуя, как от этих простых слов по телу разливается невероятное тепло. Этого было достаточно. Пока.

— А теперь хватит разговоров, — вмешался Артём, который уже добрался губами до самого чувствительного места и, видимо, потерял последнее терпение. Его голос был глухим и хриплым от желания. — Я больше не могу ждать. Я хочу её.

И нежность, трепетная и осторожная, в одно мгновение трансформировалась в нечто первобытное. Началась страсть.

Артём вошёл в меня первым. Без долгих прелюдий, сразу глубоко, сильно, заполняя до краёв. Я застонала, выгибаясь ему навстречу, впиваясь ногтями в его плечи. Он двигался резко, ритмично, ритмично, не сводя с меня тяжёлого, обжигающего взгляда.