Чтение онлайн

Когда я успокоилась, дыхание выровнялось, слёзы иссякли, Марк взял моё лицо в ладони. Его пальцы были влажными от моих слёз.

— Больше никогда не сомневайся в нас, — сказал он. — Никогда. Слышишь?

— Не буду, — пообещала я. И в этот момент я верила в это.

— А теперь, — он улыбнулся той самой хищной улыбкой, которая всегда предвещала что-то опасное, — я думаю, нам нужно закрепить этот разговор. Чтобы ты запомнила.

— Как? — прошептала я.

— Мы покажем тебе, кому ты принадлежишь.

Они раздели меня догола. Прямо в коридоре.

Марк стянул футболку через голову. Денис расстегнул джинсы, снял их вместе с трусами. Артём снял носки, которые оставались единственной одеждой. Я стояла перед ними, дрожащая, открытая, уязвимая. Холодный линолеум обжигал ступни, но я не чувствовала ничего, кроме их взглядов.

— На колени, — приказал Марк.

Я опустилась на колени. Холод линолеума впился в кожу, но я не пошевелилась.

— Ты наша, — сказал он, расстёгивая джинсы. — Повтори.

— Я ваша, — прошептала я.

— Громче.

— Я ваша! — голос отразился от стен коридора.

— И ничья больше. Никогда.

— Никогда, — повторила я.

Марк расстегнул джинсы, и его член выпрыгнул наружу — твёрдый, пульсирующий. Он подошёл к моему лицу, и я почувствовала запах его кожи, мускуса, желания.

— Докажи, — сказал он.

Я взяла его в рот. С жадностью, с благодарностью, с мольбой. Я сосала его — глубоко, ритмично, чувствуя, как он пульсирует на языке. Мои руки скользнули по его бёдрам, сжимая, царапая.

Денис встал сзади. Я почувствовала, как его член упирается в мой вход — влажный, готовый. Он вошёл медленно, осторожно, давая привыкнуть к его размеру. Я застонала вокруг члена Марка, чувствуя, как меня заполняют.

Артём сел на пол передо мной. Я гладила его член рукой, дроча в такт движениям Дениса. Кожа на коже, ритм на ритме.

Мы замерли в этой позе. Я — на коленях, с членом Марка во рту, членом Дениса в киске, и рукой на члене Артёма. Полностью открытая, полностью их. Моё тело больше не принадлежало мне. Оно было инструментом, сосудом, полигоном для их желаний.

— Теперь ты поняла? — спросил Марк.

Я замычала утвердительно, не в силах говорить.

— Хорошо. Тогда кончай.

Они ускорились. Марк трахал мой рот — глубоко, ритмично. Денис — киску, ускоряясь с каждым толчком. Артём двигался в моей руке, и я чувствовала, как его член пульсирует, наливается тяжестью. Я чувствовала, как напряжение растёт, как сжимается низ живота, как всё тело кричит о разрядке.

Я кончила первой.

Волна накрыла с такой силой, что я чуть не упала. Внутренние мышцы сжались вокруг члена Дениса, и он застонал. Марк кончил мне в рот, и я глотала, не переставая стонать, чувствуя, как горячая жидкость стекает по горлу. Денис кончил в меня, глубоко, обильно. Артём кончил мне на грудь, и я чувствовала, как его сперма стекает по животу, смешиваясь с потом, слюной и моим собственным соком.

Мы рухнули на пол в коридоре. Вчетвером, в куче-мале, тяжело дыша.

Я лежала на спине, глядя в потолок. Моё тело пульсировало, сжималось, не могло остановиться. На груди и животе подсыхала их сперма. Влажность между ног смешивалась с холодом линолеума. Вкус Марка всё ещё стоял во рту.

— Теперь ты поняла? — повторил Марк. Он лежал рядом, тяжело дыша.

— Поняла, — выдохнула я.

— Что ты поняла?

— Что я ваша. Только ваша.

— И мы твои, — добавил Денис. Он лежал с другой стороны, и его пальцы переплелись с моими. — Только твои.

Артём молчал, но его рука сжимала мою лодыжку, и его дыхание было ровным, спокойным.

Мы лежали на холодном линолеуме, голые, мокрые, счастливые. За окном давно стемнело, и в квартире было темно, только свет фонарей пробивался сквозь щели в шторах.

Я закрыла глаза и почувствовала, как их тела согревают меня с трёх сторон. Марк — справа, горячий, порывистый. Денис — слева, спокойный, надёжный. Артём — у ног, молчаливый, твёрдый.

Я знала — это только начало. Нас ждёт ещё много испытаний. Много слёз, много ссор, много примирений. Декан, Катя, родители, слухи — всё это не исчезло. Оно ждало за дверью, терпеливое, как хищник.

Но сейчас, в этот момент, всё было правильно. Потому что мы были вместе. И это было важнее всего.

Месяц прошёл в странном, тревожном ритме. Это было похоже на жизнь в бункере во время авианалёта: тишина ожидания сменялась оглушительным грохотом взрывов.

Мы встречались. Всё реже, но всё жарче. Каждая встреча превращалась в пожар — мы набрасывались друг на друга, как звери, срывая одежду на пороге, опрокидывая мебель, не находя в себе сил даже дойти до кровати. В этом безумии было что-то от отчаяния: мы вели себя так, будто это был последний раз в нашей жизни. Я перестала считать дни между встречами, перестала ждать сообщений. Я просто существовала в режиме ожидания — от вспышки до вспышки, как наркоманка, которая уже не надеется на дозу, но всё ещё жива, пока игла не вошла в вену.

Сегодня было что-то другое. В воздухе пахло переменами, и этот запах щипал ноздри острее, чем табачный дым.

Мы собрались в доме Артёма. Впервые за три недели — все четверо, на целый вечер. Без оглядки на пары, подработки и родителей, которые уже начинали подозрительно часто звонить своим сыновьям. Я приехала первой, воспользовавшись ключами, которые Артём отдал мне ещё месяц назад. Прошла в спальню — огромную комнату с панорамными окнами, выходящими на тёмный сосновый лес.

Я зажгла свечи. Много свечей. Расставила их на подоконнике, на прикроватных тумбах, на полу. Пламя задрожало, отражаясь в чёрном стекле, и комната наполнилась мерцающим полумраком. Хотелось романтики. Не дикого секса, от которого потом болят все мышцы, а чего-то тёплого, человеческого. Хотелось, чтобы этот вечер был особенным. Чтобы они смотрели на меня не как на объект вожделения, а как на… свою.

Марк приехал вторым. Я услышала звук его мотоцикла ещё за квартал — он всегда так громко въезжал, будто хотел предупредить весь мир о своём прибытии. Шаги в прихожей, звук закрываемой двери. Он вошёл в спальню, остановился на пороге, окинул взглядом танцующие огоньки.

— Ничего себе, — протянул он, усмехнувшись той своей ленивой, уверенной улыбкой, от которой у меня всегда подкашивались колени. — Ты сегодня настроена на романтику? Или это ритуальное жертвоприношение? Я не понял, меня будут есть или сначала ублажать?

— Соскучилась, — призналась я, подходя к нему. — Очень. Так соскучилась, что начала забывать, как вы пахнете. Мне это не нравится.

— Я тоже, — он шагнул навстречу, обнял меня за талию, прижал к себе. Его руки были тёплыми и уверенными. Он поцеловал меня в макушку, задержав губы в моих волосах. — Извини, что так редко. У родителей проблемы. Отец опять завёл свою шарманку про семейный бизнес. Требует, чтобы я бросал универ и шёл к нему в контору.

Я подняла голову, заглянула ему в глаза — серые, с тёмной каймой, всегда внимательные.