Чтение онлайн

– Я не боюсь,- наново прошептала отроковица, чувствуя как заалели ее щеки, толи от подымающегося солнца, лучи которого позолотили верхушки деревьев и уже дотянулись до прогалины, где было разбито становище, толи все же от слов царицы.

– Дело не в том, чтобы бояться, а в том, что надобно быть осмотрительней,- произнесла царица, а пальцы юницы, переместившись с материи одеяния, едва прошлись по тыльной стороны ее длани, положенной на землю, нежно огладив кожу, словно изучая последнюю.- Прежде чем вступить в толкование с каким бы то ни было новым существом, нужно к нему присмотреться, прислушаться... нельзя быть доверчивой. Ну, да ничего, благодарение порученцам Зиждителя Словуты я успела во время и у нас будет время, девочка, все это не раз с тобой обсудить. Ибо по велению Зиждителя Воителя я стану твоим наставником в освоении волхования и звездной мудрости.- И отвечая на проявленную теплоту, Вещунья Мудрая незамедлительно обхватила своей мягкой и необычайно теплой, можно даже сказать, жаркой ладошкой перста Влады да легохонько их сжала.

– А как же ратные занятия?- сердито поспрашал Двужил, может и жаждущий отойти от царицы, но поколь не смеющий.

– Что ж Двужил, поколь возможно ратные дела отойдут на потом,- теперь Вещунья Мудрая отвечала, не поворачивая головы в сторону серчающего и гулко фыркающего гомозуля, а неотрывно смотрела на юницу.- Ибо Владелине, как будущей правительнице Лесных Полян, мои знания будут необходимы в управлении... мудром управлении, как поселением, так и живущими в нем людьми.- Гомозуль сызнова, что-то несогласно хмыкнул и было уже открыл рот, чтобы чего-то сказать, и то даже зримым трепетанием отразилось на движение волосков прикрывающих сверху губы, да только царица резко дополнила,- но если ты против. Можешь о том молвить Зиждителю Воителю при встрече, думаю, твое мнение непременно учтут, особенно после вчерашнего.

Двужил тотчас суетливо дернул головой так, словно получил затычину по затылку и натужно вздохнув, развернувшись, направился к соседнему костру, за каковым почивали мальчики и Могуч.

– Думается мне... ты, Двужил не станешь высказывать свое мнение,- проронила Вещунья Мудрая вслед уходящему гомозулю, так и не повернув в его направлении головы.- Потому как придется допрежь того выслушать недовольство Зиждителя Воителя.

Юница, услыхав тихую молвь царицы и вовсе ядренисто покраснела, понимая, что это лишь из-за ее своевольства теперь учитель подвергнется недовольству Воителя, и абы вступиться за него, проронила:

– Вещунья Мудрая, Двужил ни в чем не виноват, это моя вина.

Царица немедля ласковенько улыбнулась и чуть сильнее сжала руку отроковицы в своей.

– Мы уже о том говаривали,- мягко протянула она.- Стоит ли повторяться. Это ты скажешь Зиждителю Воителю, не мне. Зиждитель Воитель будет решать своевольничала ли ты или проявила свойственную тебе любознательность.

Вещунья Мудрая смолкла и тогда девочка вздохнув, закрыла глаза. А вкруг нее лес, такой бескрайний, наполненный живыми существами, чистотой и благоуханием, запел на разные мотивы, приветствуя наступающий день и восходящее, на раскинувшееся осторонь планеты голубое небо, солнце. Слышались в том гомоне не только птичьи песни такие свистовые, отрывистые трели тце... тел... тек, но и более звонкие чок...чок, али глухое подсмеивание кхи...кхи, а после переливчатое щебетание да простой однотонный треск. Жжиу...тьюрри или цок...цок...цок, а погодя раздавался пронзительный окрик зверья да и вовсе какой-то насыщенный хриплый рык.

– Гомозули убили тех существ... лопаст,- погодя молвила отроковица, и, открыв очи, воззрилась на царицу.- Я не хотела их смерти... и мне... мне,- голос Влады дернулся.- Было страшно на нее смотреть... на нее... на смерть.

– Почему ты просто не убежала? Не убежала когда была возможность?- участливо поспрашала царица, стараясь всем своим видом и тембром голоса успокоить девочку.

– Возможности не было,- несогласно качнув головой, отозвалась Владелина.- Тот, который был в воде, сразу направил на меня оружие. Не ведаю, как оно называется.

– Оно называется самострел,- пояснила Вещунья Мудрая и наконец, выпустила из своей ладони, дотоль зажатые перста девушки.

– И они лопасты,- сбивчиво продолжила сказывать отроковица, ощущая потребность выговориться.- Они сразу повели себя грубо... и говорили... говорили такие вещи... такие, что меня объял гнев. Я не могла это слышать... мне хотелось пронзить их мечом... срубить их поганые языки.- Голос юницы набирал силу, и от воспоминаний ее тело судорожно задрожало так, что натужная боль в раненной руке, казалось, отозвалась в каждой клеточке плоти.- Поганые их языки,- досказала она, и лицо ее исказилось от боли и от обиды за Зиждителей.

– Они говорили скверное на Богов?- тот вопрос словно и не был сказан, он всего-навсе просквозил в воздухе.

– Да,- почти не открывая уст, выдохнула девочка и ее зеленые глаза наполнились слезами.- Такие грязные слова... такие...

Влада торопливо прикусила нижнюю губу, стараясь справиться с душевной болью от пережитого и страшась дать волю желающим выскочить из очей слезам.

– Лопасты напали на мальчиков из других поселений, коих как ты понимаешь на этой планете несколько,- низко молвила Вещунья Мудрая, и, направив заостренные пальцы к лицу юницы, высвободила прикушенную ей нижнюю губу.- И тем мальчикам не повезло... не повезло так как тебя. Хотя то, что с тобой случилось нельзя назвать везением, было бы правильнее сказать удача, к которой ты своими разумными действиями приложила руку. Лишь одно ты сделала не верно, пошла с ними на контакт. Лопасты живут совсем в другом месте на Земле, то было им велено Зиждителем Воителем. Но они решили, как почасту с ними случается, что более не подчиняются велениям Богов, посему и явились сюда.

– Те мальчики... из других поселений...- протянула Владелина и муторно задышала.

– Те мальчики погибли... им было невозможно помочь,- пояснила царица и малозаметно просияла улыбкой, стараясь ее теплотой снять напряжение охватившее девочку.- Мои люди, что ноне находятся во всех человеческих поселениях, просто не успели им помочь.- Вещунья Мудрая смолкла, услыхав, как всхлипнула девочка и сызнова судорожно вздрогнула вся ее плоть.- Я уже говорила, если бы стрела попала в твое тело... в мягкие ткани или воткнулась в кость, смерть была бы скорой. Твоя быстрота, вода в каковую ты нырнула за мечом, отсрочили и значительно уменьшили действие яда. И конечно, посланцы Зиждителя Словуты, что наблюдали за вами, узрев случившиеся, незамедлительно сообщили о том Зиждителю Воителю, чем и спасли твою жизнь.

– А мальчики?- словно до конца не осознавая произошедшего вопросила Владелина и голос ее теперь ощутимо затрепетал.

– Мальчиков мои люди нашли мертвыми,- весьма сумрачно, вроде растерявши всю лиричность тембра своего гласа, ответствовала царица.

– Как же так? За что?- болезненно пролепетала отроковица и черты ее лица зримо заколыхавшись, исказились... толи от физической, толи от нравственной боли.- Они говорили о Матери Земле с такой теплотой. Говорили, что мы люди, точно черви вмале уничтожим реки, оземь, высосем из нее кровь... извратим ее плоть и оставим тут лишь безобразные остовы костей...Костей,- повторила юница так поразившее ее душу сравнение.- А сами... сами напали на мальчиков, которые им ничего не сделали. Что это?

– Это гнев... гнев,- откликнулась Вещунья Мудрая и провела дланью по лбу Влады смахивая оттуда выступивший бусенец пота.- Гнев творит и не такое... его надо уметь усмирять и тогда.

– Мои братья... я...- резко перебила плавную речь царицы Владелина и из глаз ее потекли, резво выплюхнувшиеся и столь долго удерживаемые слезы.- Неужели они лопасты правы... и мы можем такое содеять с нашей Матерью?! Нет! Нет!- то Владелина почти вскрикнула.- Никогда! Я не смогу такое сотворить с моей Матерью.

– Тише! Тише, девочка... моя хорошая девочка,- прошептала участливо Вещунья Мудрая и принялась нежно голубить волосы юницы.- Мальчики проснутся... и наново расстроятся... растревожатся за тебя. Не надо плакать,- царица белоглазых альвов порывисто обхватила за плечи девоньку и медленно, чтобы не потревожить рану подняв, усадила подле себя. Она ласково притянула к себе трепыхающееся от волнения тело юницы и крепко обняв, прижала к груди.- Умиротворись! Умиротворись!

Сие, кажется, царица уже не шептала, а вроде как пела. И голос ее такой красивый с лирическими переливами переплетался с напевами птиц и зверей живущих в этих неоглядных лесах, обыденной и ничем для людей не примечательной жизнью, впрочем для них насыщенной событиями и вечным поиском лучшей доли.