Чтение онлайн

Малик и Хамди, услышав эти слова, ушли расстроенные и, возвратившись к государю Сахибкирану, держа за узду его коня, сказали ему: «На это дело больше внимания не уделяйте и не обращайте внимания». Государь Сахибкиран после их слов отпустил руку внимания. Оба войска отделились, и каждый пошел в свою область.

В тот вечер Хусайн-бек несколько раз посылал человека к государю Сахибкирану, приглашая его. Однако из-за этих его проделок душа государя Сахибкирана отпала от него.

Бахадуры обеих сторон сражались, наступая друг на друга, воины Джете не устояли, отступили. Бахадуры государя Сахибкирана и йигиты Хусайн-бека /29а/ преследовали врага. В это время Шамс ад-Дин-бек, отделившись от своего войска, с тугом в руках встал на одном месте. Отступившее было войско врага, увидев туг, собралось на том месте и опять наступило на эту сторону. Вероломство времени таково, что уже казавшееся близким счастье победы было унесено его ветром, враг победил, и эти обратились в бегство.

Много людей осталось в месиве глины, и уже поникшие было враги, усилившись, стали рубить мечами. И там погибло десять тысяч человек. Это событие случилось в начале рамазана года семьсот шестьдесят шестого, то есть в год Змеи (22.05.1365). Это совпало с соединением в десятом доме одного из треугольных воздушных соединений в знаке Скорпиона. Звездочеты это соединение называют добавочным. [То событие] случилось вблизи этого.

Эти слова высказаны для завершения этого рассказа, но не для того, чтобы связать события с положениями звезд, ибо поистине все события в бытии только от Аллаха[209].

Беки возвратились из сражения, остановились в Кеше и беки приготовились к переправе народа и улуса через реку Аму. Хусайн-бек сказал государю Сахибкирану: «Надо бы наши дома и людей переправить через реку». На что государь ответил: «Кто хочет — пусть идет. Мне не пристало идти в чужие края и причинять своему народу страдания. Еще раз соберу войско и буду драться с врагами!»

Хусайн-бек направился в сторону Сали Сарая. Достигнув того места, он взял с собой принадлежащих ему людей и, перейдя через ущелья и переправы, остановился в местности Шабарту[210] и поставил людей, чтобы были начеку в отношении войска Джете: чтобы, если войско Джете вознамерится прийти сюда, уйти в сторону Хиндустана.

После того как ушел Хусайн-бек, государь Сахибкиран собрал войско в пятнадцать кошунов. Затем Темур Ходжа Оглана, Джавурчи и Аббас Бахадура с семью кошунами отправил авангардом в сторону Самарканда. По дороге Джавурчи и Аббас, проявив предательскую натуру, испугали Давудшаха и Хинду Ходжу под предлогом: «У государя Сахибкирана в душе есть намерение поймать вас и отправить к Хусайн-беку, /29б/ а Хусайн-бек живыми вас не оставит». Те, испугавшись, перебежали в сторону врага. По достижении ими местности Кокнак из войска Джете Коппак Темур, сын Улуг Туг Темура, Ширавул и Онгарджак, сын Хаджи-бека, которые были авангардом противника, взяв в проводники тех двух перебежчиков, пошли на Темур Ходжа Оглана, Джавурчи и Аббаса. Те, не устояв, побежали. Государь Сахибкиран, услышав об этом, понял, что в делах судьбы есть еще трудности, и особое усердие и старание бесполезны.

Он перешел реку Аму, дошел до Балха. Народ и улус, которые были расстроены, туман Коппак-хана и туман Элчи Буга Сулдуза он собрал воедино и отправил к берегу реки, чтобы, остановившись там, осведомлялись о противнике. Темур Ходжа Оглану, который в битве смалодушничал, он сделал выговор и затем занялся отдыхом и в наслаждениях проводил дни.

О том, что войско Джете осадило город Самарканд

Войско Джете дошло до Самарканда. В то время не было крепостных стен Самарканда. Мавлана-заде Самарканди, Хордак Бухари и Абу Бакр Калави Наддаф сказали горожанам, чтобы те построили заграждения и занялись обороной города[211]. Некоторое время горожане, несмотря на то, что среди них не было головы, так дрались с врагом, что Царь небесный возблагодарил их. Они не подпустили воинство Джете близко к городу. Но поскольку осада была длительной, то они ослабли и стали умолять Бога, прося о помощи. Но вот их мольбы были услышаны, Господь Бог вник в их рыдания. «Ведь, поистине, с тягостью легкость, — поистине, с тягостью легкость»[212], и всевышней милостью началась холера среди лошадей войска Джете. Пало много лошадей, не осталось даже одной лошади на четверых. По этой причине все в расстройстве и ослабленные вынуждены были уходить. Многие уходили, положив седла на себя и взяв подпруги подмышки. Такая легкая победа досталась горожанам над армией, которую не одолели бы и цари. Однако некоторые из них, кто имел силу, затем возгордились от этой победы, и они стали /30а/ чинить жестокости друг над другом. У каждого, кто имел сколько-нибудь силы и мощи, в голове засел ветер гордыни, и они начали ставить ноги за пределы дозволенного и, растянув руки зла, стали чинить беспорядки, проливать кровь невинных. И сказал мудрец: «О Господи! Не дай власть нищему»[213].

В то время, когда войско Джете уходило обратно, государь Сахибкиран послал Аббас Бахадура в сторону крепости Кахлага, чтобы он осведомился об обстоятельствах Джете в Самарканде[214]. Придя в Кахлагу, Аббас обследовал и собрал сведения и, возвратившись к государю Сахибкирану, доложил обо всем, что видел и слышал. Государь Сахибкиран обрадовался сведениям об уходе войск Джете и послал человека к Хусайн-беку с этими вестями. Затем сказал: «Как только услышите эти сведения, немедля направьтесь сюда. Далее нельзя оставаться там». Хусайн-бек тоже обрадовался, услышав эти сообщения от посланника, немедля двинулся из Шабарту и пришел в Сали Сарай. Государь Сахибкиран тоже поднял свой народ и домочадцев, перешел реку и направился на исконную родину. Он собрался пойти навстречу Хусайн-беку, и в округе Баглана они переговорили между собой. Государь Сахибкиран, откланявшись Хусайн-беку, возвратился и, перейдя реку Аму, остановился в Карши. Название Карши объясняется тем, что Коппек-хан в двух йигачах от Несефа построил дворец. А на языке монголов дворец называется «карши». И по этой причине город стал известен под названием Карши.

Государь Сахибкиран ту зиму[215] перезимовал там и занялся строительством крепостных стен Карши. В ту зиму строительство крепостных стен было завершено.

О том, что Хусайн-бек вместе с государем Сахибкираном пошли в Самарканд

С наступлением весны того года (1366) /30б/ Хусайн-бек вместе с государем Сахибкираном отправились в сторону Самарканда, с достоинством и честью остановились вблизи города. Сначала приказали поймать тех людей, которые творили злодеяния. Государь Сахибкиран заступился за Мавлана-заду перед Хусайн-беком, остальных казнили в Канигиле[216].

Судьбой было определено то, что пока Хусайн-бек не будет устранен, не взойдет солнце дня счастья государя Сахибкирана. В то время признаки несчастья Хусайн-бека с каждым днем усиливались: он творил такие дела, не приличествующие государственному мужу. Одно из этих деяний то, что, будучи скрягой, он стал проявлять тягу к стяжательству и накопительству богатств, что не было достойно султанов. Его алчность возросла настолько, что он начал обращать взоры на людей из круга приближенных государя Сахибкирана. На Джаку-бека, Сайф ад-Дин-бека, Ак Бугу, Элчи Бахадура и Давлат-шаха Бахши он наложил дань[217] и назначил сборщика, чтобы тот собрал названные вещи. Эти бахадуры незадолго до этого все свои богатства и вещи потеряли в «грязевой битве» и названные цифры они не могли собрать. Поэтому они пришли к государю Сахибкирану с жалобой. А великодушие государя было таково, что ради них он отдаст все, что потребуется. В том числе к Хусайн-беку он отправил две серьги высокой колыбели, Олджай Туркан ага. Хусайн-бек увидев, узнал серьги сестры, но тогда его алчность возросла настолько, что он уже не видел вещи сестры, и взял их.

Всего из наложенных цифр были собраны деньги и драгоценности на три /31а/ тысячи алтунов[218]. Для уплаты остальных государь Сахибкиран послал собственных коней. Хусайн-бек понял, что это личные кони государя и не принял, извинившись, сказал: «Я пойду в Сали Сарай. Хочу из этих денег часть послать Хусайну Суфи, буде он выдаст свою дочь за моего сына. Ежели после моего ухода, проявив дружбу, вы отошлете остальные деньги за мной, будет очень кстати». Он сел на коня и отправился в Сали Сарай. Государь Сахибкиран отправился в Кеш, свою вотчину. Собрав те деньги наличными, отправил к Хусайн-беку, а сам занялся охотой.

Слово о том, что между Хусайн-беком и государем Сахибкираном проявилась вражда в результате козней кознедеев

После тех козней судьба положила начало иного пути и печать хитрости наложила на плоскость обмана. Поскольку народ был в гневе от дурных проделок Хусайн-бека, то все отвернулись от него. И все знали, что пока государь Сахибкиран с ним в союзе, никто не может причинить ему вреда. По этой причине они составили заговор. Муса-бек, сын Баязид Джелаира, Али Дарвеш, брат его жены, и Фархад — все, сговорившись, вскрыли горло кувшина козней и, посоветовавшись с Орда Хатун, составили ложное письмо и отправили Хусайн-беку. Эта Орда Хатун была женой хана Тармаширина, и письмо передали ее дочери, то есть жене Хусайн-бека. Смысл его был таков: «Такой-то человек, то есть государь Сахибкиран, задумывает вражду с ханом и с тобой. От твоих слов и дел он весьма раздосадован. Он намерен враждовать с тобой и подготавливается к войне».

Эта женщина показала письмо Хусайн-беку. Хусайн-бек об этом рассказал хану. И хан издал ярлык[219], чтобы государь Сахибкиран и та община, /31б/ передавшая эти слова, собрались в Самарканде в присутствии Орда Хатун и разобрались с этими словами.

У государя Сахибкирана в душе не было никаких дурных намерений, поэтому, нисколько не подумав, тут же отправился в Самарканд. Муса-бек, Али Дарвеш и Фархад, услышав, что государь Сахибкиран отправляется в Самарканд, испугались, что опозорятся, и направились в сторону Ходженда.