Чтение онлайн

Пока Энтони приходил в себя, маленький уборщик уже схватил половину разбросанного по квартире мусора и скинул его в утилизатор. Ящик радостно чирикнул и сказал пластиковому работяге «Благодарим за заботу об окружающей среде!». Тот лишь скромно мурлыкнул и продолжил свой нелегкий труд по очистке вертепа.

Все, пора с этим завязывать, — думает про себя Энтони. — Еще пара таких заходов, и билет в «мягкие палаты» мне обеспечен.

(Забавно. Люди всякий раз решаются сделать то, что нужно, когда это уже не обязательно. Занимаются любимым делом, бросают курить, рожают детей — все, к чему их ведет сама природа! — все это происходит на Закате, где уже нет никакой необходимости делать что-либо. Но человек отпахал, заслужил сделать хоть что-то, и вот он уже дряхлый, немощный, уставший от скучной, или непосильной мозгу работы, выбрасывает все мимолетные радости, чтобы хоть миг прожить по-настоящему. И умирает. Может, у тебя еще есть время на ясное бытие, а, джинн-чародей-кибер-маг-современности?)

Красота! Внутренний критик окончательно берет верх над разумом. Мама, спасибо тебе за воспитание! И тебе, папа, за твои нежные подзатыльники и жесткий ремень! Суки! Ненавижу!

(Не вини окружающих за их глупость, Энтони. Каждый делает то, что считает нужным. А ты, тряпка, поддался их глупости. И тебе не кажется, что крыть матом пустоту — немного странно? Не находишь?)

От очередного тихого психоза парня спас коммуникатор. Ремешок на запястье мягко завибрировал, сообщая хозяину о новом электронном сообщении. Стукнув пальцем по имитации циферблата, Энтони открыл свою личную страницу. Плюс один конвертик от лица Гарри.

«Ну что, чувак, ты жив? J»

Не сдерживая раздражения, парень принялся стучать пальцами по фотонной клавиатуре.

«Иди в задницу, Гарри! Я с тобой больше не разговариваю!»

«С каких пор ты такой обидчивый? Ладно, слушай: прости, что так вышло с твоим домом, мы реально не собирались так глубоко заплывать. В качестве возмещения Ванда и я приглашаем тебя и твою смуглянку на ужин»

«Ванда была здесь?!»

«А чему ты удивляешься, чувак?»

«Уже ничему. Кстати, а как ее зовут?»

«Мария, фамилии не помню»

«Как мы ее вообще сюда затащили? Я же ни слова по-португальски не знаю»

«И не нужно, она говорит по-английски, тебе этого хватит с головой. Если уже не хватилоJ Как она вообще?»

«Понятия не имею, не помню ни черта. Что вчера произошло? Чем ты меня опять напичкал, толстожопый упырь?»

«Ладно, чувак, я тебя понял. Поговорим позже. Арревуар, мазафака!»

«Пользователь вышел из сети».

«Социальные сети погубят мир» — сделала выверт очередная извилина в голове Энтони. Воистину, человечество погубит невозможность дать в морду ублюдку на том конце виртуального пространства. Много лишних людей, много жирных анонимов и малолетних троллей, ищущих в Сети то, чего им так не хватает в реале. Бардак. Бардак!

Боль понемногу отступала, организм приводил себя в порядок. И требовал выхода лишних элементов системы. Шаткой походкой парень побрел в санузел, едва не сбив по дороге добросовестного уборщика с кучкой мусора в электромагнитных ручонках.

Нажав на дверную ручку, Энтони ввалился в узкую, отделанную идеально чистым композитом комнату. Округлая раковина, душевая кабина и белоснежный трон были готовы принять хозяина в свои объятия, и парень, как истинный прагматик, решал, с чего бы начать утренний марафет. И сразу направился в полупрозрачный помывочный гроб.

Униинструмент сполз с запястья, уместился на стиральной машине в углу ванной, и Энтони заметил несколько алых пятен на дне душевой кабины. И парочку средств женской гигиены. Какого черта?!

— Уборщик!

Робот радостно пискнул и прилетел, виляя хвостиком из пустых банок и прочего сора.

— Убери эту дрянь.

***

Наконец на его взлохмаченную шевелюру обрушился теплый водопад. Энтони мылил и сдирал с себя потную кожу, словно пытаясь сбросить тесный, кишащий паразитами панцирь. Он терпеть не мог, когда течение жизни не поддавалось контролю. Не любил сюрпризы. Пусть даже они имеют пару стройных смуглых ног и пахнут розовыми духами. Стабильность — залог здорового сна. Но благодаря Гарри и его вечнопраздной своре все попытки Энтони хоть как-то своими силами обустроить досуг имели единственную постоянную характеристику — головную боль. Мама, папа, как хорошо, что вы не видите, во что превратилось ваше вяло обожаемое чадо, светлая вам память. Да и что бы вы сделали? Он состоявшаяся личность, не имеющая с вами никаких связей, ни финансовых, ни эмоциональных (генетическая схожесть не в счет). Вам не на что было бы надавить.

Вновь загорланил входящий вызов. Усталый вздох вырвался из груди Энтони.

— Униинструмент, синхронизация. Включить звуковой фильтр. Принять вызов.

Голограмма выплыла перед ним, заслоняемая полупрозрачной пеленой воды. Он не смог разобрать имя пользователя, но это уже не имело значения.

— Доброй ночи.

Анна. Его лучший безликий собеседник тихими одинокими ночами. Разность часовых поясов давала о себе знать, они могли созваниваться в совершенно случайное время, но в основном далеко за полночь, когда любой нормальный человек уже храпел носом в подушку.

— И тебе, — добродушно прохрипел Энтони.

— Усталый у тебя голос, — мягко, по-матерински нежно сказала она. — Тяжелая ночь?

— Чуть тяжелее обычного. Как твои дела?

— Скучно. Только все более-менее улеглось. Мать не шумит, сегодня ей лучше. А у тебя как?

Анна заботилась о своей парализованной, впавшей в маразм матери, и это обстоятельство довольно часто прерывало их с Энтони задушевные беседы. Как-то странно сжалось сердце в широкой груди парня, щелкнуло в голове, и легкая радость потянула его разум к небесам. Гениальная идея.

— Странные желания пробуждаются в моей подкорке, — со смехом в голосе сказал он. — Хочу стать писателем!

— Правда? — удивилась Анна. — И о чем будешь писать?

— О людях, конечно. О страданиях, преодолении и потерях, как все.

— Почему именно о страданиях? Никто не любит нытиков, Энтони.

— Не скажи! Все великие бумагомаратели, от Льва Толстова до Чарльза Моуди, развозили сопли и преодоление на тысячи страниц. Чем я хуже? Вот возьму, сяду и напишу шедевр о судьбе человеческой. Может, даже выложу в Сеть. А повезет, в издательство отправлю. И будет моей писанине PR, а мне гонорары и тонны кокса.

— А как же любовь читателей и критиков?

— Читатель голосует монетой, Анна, а критики — кто они вообще такие?! Комары, вампиры с отбеленными клыками и лакированными когтями! Присосутся и отвалят, лишь бы не заразили своим безграничным снобизмом.

— Какой же ты циник! — взвизгнула Анна и рассмеялась. — Ну хорошо. Уже придумал, о ком будешь писать? Жанр, персонажи, фабула, любовная линия?

— Любовная линия? — удивился Энтони.

— Все в жизни делается из любви к кому-то или чему-то, разве нет?

— Женщина-философ, — вздыхает Энтони, закрыв глаза, усевшись на сиденье и просто ловя лицом теплые капли бесцветной, без вкуса и запаха жидкости. — Может, ты и права. А насчет персонажей я еще не думал. Но хочется чего-нибудь реалистичного, близкого к настоящей жизни, чего-нибудь столь же сумасшедшего и бессмысленного.

— Тогда пиши о себе.

— Ну… тогда с любовной линией будет небольшая загвоздка.

— Ну и пусть, только не пиши о дерьме, прошу тебя. Это не оригинально.

— О ком же тогда писать? О лисичках, кошечках и бабочках?