Загадка Александра Македонского
Шрифт:
Затем Александр осведомился:
– Лекарь повешен?
Селевк кивнул:
– Я приказал пригвоздить его тело к кресту.
Далее царь повелел:
– Остричь гривы всем армейским лошадям в знак траура.
Несколько дней подряд царь лично готовил ритуал похорон. Они должны были состояться в Вавилоне, новой столице его государства, где мавзолей Гефестиона мог бы стоять вечно. А здесь, в Экбатане, царь приказал Лисиппу воздвигнуть статую каменного льва в память об усопшем друге.
V
За несколько дней до прибытия в Вавилон для строительства нового флота и порта, во время одной из стоянок в гостинице на царской дороге Неарху приснился сон.
Иола в мокром, облегающем ее стройную фигуру хитоне стояла на камне посреди бескрайнего моря перед ним, восторженно кричащим ее имя. Казалось, что морская синяя гладь держит на своей поверхности их совершенные загорелые тела.
– И-о-л-а-а! И-о-л-а-а!
Он надел на возлюбленную венок из нежных роз, завернул ее мокрое тело в развевающиеся крылья своего гиматия.
Улыбаясь, Иола шутливо начала сдувать его с камня. Он, тут же поняв условия игры, рассмеялся. И, когда Иола в очередной раз дунула на него, упал в море.
Иола сняла с головы венок из роз и бросила ему для спасения.
Он поднырнул под венок и вынырнул с ним на голове.
Она весело, по-детски рассмеялась. И вдруг… исчезла…
Неарх остался один посреди бескрайнего моря. И снова стал звать подругу:
– И-о-л-а-а! И-о-л-а-а!
Но… теперь он был один среди безмолвной стихии.
Неарх проснулся рано утром с тревожным чувством и поспешил в дорогу. Он мчался до Вавилона без отдыха, меняя на станциях взмыленных лошадей. И только оказавшись перед домом, где его должна была ждать Иола, вспомнил о своей азиатской жене. Что он скажет Иоле? Может быть, вообще не стоит ни о чем говорить? Нет. Будет хуже, если Иола узнает от других. Он постарается ей все объяснить.
На пороге дома его встретила Таида. Лицо ее было печальным.
– Хайре, где Иола? – нетерпеливо спросил Неарх.
– Сначала пройдем в дом.
– Где Иола? Она осталась в Афинах?
Неарх пристально посмотрел на Таиду. Она молчала. Выражение ее глаз не на шутку встревожило Неарха.
Они прошли в комнату, удобно расположились в креслах друг против друга.
Таида сидела, опустив глаза. Когда она подняла их, Неарху стало не по себе от ее взгляда, и он переспросил:
– Где Иола?
С трудом, очень тихо Таида ответила:
– Нет больше Иолы. Ее убили.
Отважный триерарх не сдерживался перед Таидой, слезы градом катились по его лицу.
– Неужели я потерял ее?!
Подробно рассказав Неарху все о гибели любимой подруги, Таида неожиданно выплеснула ему в лицо скопившуюся обиду:
– И ты… даже ты, Неарх, посмел жениться на азиатке?
Обхватив голову руками, Неарх молчал. После долгого молчания виновато спросил:
– Откуда ты узнала об этом?
– О свадьбах в Сузах в Вавилоне знает каждый. Многие отправились туда вместе со своими дочерьми.
Гнев душил Таиду:
– Вы, сильные и мужественные люди, играли предписанные вам роли, словно актеры на сцене театра.
– Мы не могли не поддержать Александра. Это был продуманный царем план слияния двух наших народов.
Таида с презрением посмотрела на Неарха:
– Я понимаю. Царям положены браки по расчету. Они живут в мире без любви. Но ты, но Птолемей!.. Что говорить!.. Невесты были хороши собой, к тому же они из знатных родов – так почему бы и нет?
Неарх не мог произнести ни слова, а Таида безжалостно обвиняла:
– Иола никогда не смогла бы пережить этого предательства…
– Но после свадеб я ни разу не видел свою жену… И не знаю, увижу ли?..
– В этом бракосочетании есть что-то зловещее, противоречащее человеческому разуму, – еле слышно сказала Таида и разрыдалась.
Внезапно осознав всю горечь утраты, мужественный флотоводец тоже не смог сдержать рыданий. Как в бреду, он говорил и говорил:
– Я видел много чудес… Но самым большим чудом была для меня она. Иола помогала мне плыть между острых скал, одолеть голод, пить морскую воду… Для нее я достал со дна эти раковины.
Неарх вытащил из дорожного мешка огромные раковины… Диковинные морские дары переливались, искрились – красивые, необычные, загадочные…
– Я дошел до Великого Океана безмолвия. Кончилось наше плаванье, Иола!.. Кончилось наше плаванье…
Он в изнеможении закрыл лицо руками.
В печальных глазах Таиды застыли слезы. Она шептала:
– Эринии покарали нас!
Письмо от Птолемея и шкатулка с подарками остались у Неарха. Таида отказалась принять их.
Едва Птолемей переступил порог дома Таиды в Вавилоне, как ему показалось, что он попал в Афины. Когда успела Таида так преобразовать вавилонское жилище на свой вкус или она сняла этот дом у эллинов? Птолемея неприятно поразило то, что богатые халдеи прекрасно знали, где обитает знаменитая гетера. Сатрап Вавилона сам доставил прославленного военачальника на своих роскошных носилках к ее дому. Но это было сейчас неважно. Главное, что через несколько мгновений он увидит ее, мечты о встрече с которой волновали его сердце все эти долгие трудные годы похода.
Раб в греческом одеянии приветствовал Птолемея и тут же поспешил сообщить Таиде о его прибытии.
Внезапно Птолемей почувствовал, что в зале находится кто-то еще, и тут же обнаружил присутствие маленького мальчика.
Леонтиск шагнул вперед. Птолемей смотрел на него, а он – на Птолемея.
Отец и сын смотрели друг на друга, испытывая любопытство и восхищение. Леонтиск с замиранием в сердце глядел на настоящего, не игрушечного, военачальника – высокого, широкоплечего, сильного и загорелого, в настоящем шлеме с красным гребнем.
И Птолемей, глядя на этого ребенка – воплощение мечты о сыне, испытывал чувство радости. Ему редко не хватало слов, но сейчас он не знал, что сказать. В зал вошли двое телохранителей Птолемея, нагруженные подарками. Среди подарков были игрушечные солдатики, маленькие осадные машины, триеры, маленький щит и пара крошечных дротиков. Мальчик-раб, возрастом немного старше Леонтиска, ввел пони. Темнокожий мальчик низко поклонился Леонтиску – он тоже входил в число подарков.
Через несколько секунд Леонтиск забрался на пони со щитом в руках.