Чтение онлайн

Тот не ответил. Лишь, кряхтя и сопя от натуги, продвигался вперед. Мимо сновали толпы людей. Теме казалось, что каждый сюда зашел специально, чтобы его толкнуть или наступить на ногу. «Конечно, — мрачно размышлял Темыч, безуспешно пытаясь увернуться от какой-то очень активной бабки с сумкой-каталкой. — Когда ты такой беспомощный и руки заняты, каждый дурак тебе ногу переехать может».

Вконец затурканный, Тема под чутким руководством Надежды Васильевны поднялся на третий этаж. Там он был препровожден в немецкий универмаг «Ванклерс», где мать заставила его мерить теплые куртки. Причем не во взрослом, а в детском отделе! Тема сгорал от стыда. Надежда Васильевна, наоборот, чувствовала себя прекрасно. Она громко общалась с продавщицами, не забывая упомянуть, что у ее сына, к сожалению, нестандартный для его лет рост. Поэтому ей нужно выбрать в детском отделе более или менее подростковые вещи.

— Господи! Лучше бы я еще дома умер! — причитал тихо несчастный сын.

Еще через час его страдания кончились. Обогатив прежний багаж кроссовками, джинсами, новой курткой, двумя свитерами, а также школьными тетрадями как в клетку, так и в линейку, мама и сын, наконец, покинули «Детский мир».

Руки у Темыча ныли от тяжести. Нервная система была надорвана. Ноги вообще едва шевелились.

— Пошли скорей домой! — взмолился он. — Иначе я сейчас прямо тут умру.

— Нет, Тема, — строгим голосом возразила мать. — Раз уж мы рядом, надо обязательно забежать на Тверскую в магазин «Кристиан Диор». Мне надо духи посмотреть.

Сын горестно крякнул. Но спорить с матерью в таких случаях было совершенно бессмысленно. Шаркая, как старик, ногами по тротуару, он поплелся в «Кристиан Диор».

Теперь, подходя к дому по заснеженной улице, Темыч был даже благодарен судьбе, что тот день в конце лета выдался для него таким трудным. Будь тогда все по-другому, вполне вероятно, он вообще бы забыл о странной встрече в магазине «Кристиан Диор».

Купив духи, Надежда Васильевна посмотрела на сына:

— Ты все-таки совершенно невыносим. Пошли домой. Если бы ты был другим человеком, я бы еще в гастроном завернула рядышком. Мне там…

Но доведенный до отчаяния Тема так засопел, что Надежда Васильевна сочла за лучшее не продолжать. Тут-то у нее и произошла внезапная встреча с подругой детства. Появилась подруга, как и все, что связано с Надеждой Васильевной, шумно.

— Натульчик! — услыхал вдруг мальчик истошно-радостный вопль матери.

— Надюшка! — еще громче отвечала подруга.

Дальше последовали объятия и поцелуи. А также краткий обмен новостями за последние десять лет.

— А это кто? — засюсюкала, наконец, Натульчик над Темычем.

«Блин в пальто, — про себя отвечал ей Темыч. — Шла бы лучше своей дорогой, чем зря тут ля-ля разводить». Вслух он, однако, сказал, что его зовут Темой.

Со стороны Натульчика в ответ немедленно последовал новый взрыв радостных эмоций. Она принялась вспоминать, как видела «Темика маленьким симпампульчиком в колясочке». Тема при этом, стиснув зубы, кипел от ярости.

Постепенно из разговора выяснилось, что Темина мама и Натульчик жили все детство и юность на одной лестничной площадке в большом доме напротив телеграфа. Потом Надежда Васильевна переехала на Спасскую, а Натульчик осталась на прежнем месте.

— Как там наш дом? — осведомилась Темина мама.

— А вот так, — вдруг начала Натульчик бурно махать рукой какому-то человеку в белом двубортном костюме. — Хелло, Эдвард! — крикнула она. — Как жизнь?

Эдвард тоже махнул ей рукой и приблизился.

— Очень устал, — с легким акцентом проговорил он. — Работы невпроворот. И такая жара в Москве. Вот купил «О соваж», — продемонстрировал Эдвард женщинам флакон с лосьоном после бритья. — Мой любимый парфюм. Ну, мне пора.

И, отвесив легкий поклон, он пружинящим шагом покинул диоровский магазин.

— Кто такой? — тотчас же после его отбытия поинтересовалась Темина мама.

— Шикарный мен. Из Штатов, — принялась взахлеб излагать Натульчик. — Все время ужасно занят. Но раз в неделю на чашку кофе ко мне забегает. Квартиры-то рядом. Так сказать, визави.

— Это где он живет-то? — нагнулась от любопытства чуть ли не к самому носу подруги Надежда Васильевна.

— Эмилию Карловну помнишь?

— Еще бы! — поставив сумки на пол, со скорбным видом всплеснула руками Надежда Васильевна. — Бедная! Неужели…

— Нет, не скончалась, — весело перебила ее Натульчик. — Наоборот. Жива-здоровехонька. Вообще, ее не жалеть, а завидовать надо.

Не обращая никакого внимания, что перегораживает проход к прилавку, Натульчик рассказала историю Эмилии Карловны. Еще до рождения подруг Эмилия Карловна прожила блестящую жизнь. Ее муж был каким-то видным дипломатом. Поэтому большую часть молодости и первых преклонных лет Эмилия Карловна провела в старой доброй Европе. Муж умер во время одной из командировок от сердечного приступа. И Эмилия Карловна вдруг осталась совсем одна. Детей у нее не было. Близкие родственники умерли. Дальние за годы заграничной жизни Эмилии Карловны как-то исчезли из поля зрения. Средства, правда, у старушки были. Хорошая квартира тоже. Вот она и коротала вполне сносно старость, пока небольшие ее капиталы не съела инфляция.

— Дальше ей, бедной, пришлось совсем тяжело, — причитала Натульчик. — Пенсии даже на кефир не хватало. Она все, что могла, продала. И мы старались ей ненавязчиво помогать. Квартира ужасно обветшала. Помнишь, Надюша, какая там раньше красота была?

— Да. Прямо музей, — подтвердила Темина мама.

— Так вот, все превратилось в жалкую рухлядь. И вдруг — как в сказке. Полгода назад звонит ей этот самый Эдвард. Он из Нью-Йорка приехал как представитель своей фирмы. И случайно выяснил в МИДе, что вдова его двоюродного деда жива. Выяснилось, что какая-то там ветвь семейства мужа Эмилии Карловны попала в Штаты. Ну, и сама понимаешь. Главное, человеком Эдвард оказался великолепным. Квартиру старушке отремонтировал. Все там поменял.

— Так что, они теперь там вместе живут? — спросила Надежда Васильевна.

— Да нет же! — продолжала подруга детства. — Эдвард в основном живет в Штатах. У него там жена, двое детей, несколько домов и свой крупный банк. Здесь он только наездами. И первое время вообще не хотел стеснять Эмилию Карловну. Я, говорит, бабушка, лучше в гостинице. Та насилу его уломала. Она потом со мной поделилась. Сказала: «Пришлось внуку настоящий скандал учинить и притвориться обиженной». В общем, теперь когда Эдвард в Москве, то всегда у нее.

— Ой, может, зайдем на минутку к Эмиличке? — посмотрела мама на Темыча. — Тут совсем рядом. Так мне хочется разделить ее радость. Она ведь нам с Натульчиком еще в детстве книжки читала вслух. Относилась вроде как к своим внучкам.

— Нет, — твердо ответил Тема. — Больше мы никуда не пойдем ничью радость делить. Я вообще умираю.

— Вот! — скорбно покачала головой Надежда Васильевна. — Вечно с ним никакого сладу.

— Все равно вы к Эмилии Карловне сегодня бы не попали, — ответила подруга детства. — Она уже месяц в Штатах. С внучкой и правнуками знакомится. Два письма мне оттуда прислала. Не письма, а настоящее ликование. Давай, Надюшка, дождемся, пока она вернется. Тогда я тебе позвоню. И нагрянем вместе к ней в гости.