Чтение онлайн

О вкусах не спорят.

Некая группа, именующая себя «Родительский совет по телевещанию», объявила об итогах ежегодного анализа религиозного содержания в телевизионных программах. Канал «Фокс» был назван «самым антирелигиозным» в отношении передач, транслирующихся и лучшее эфирное время (Гилдемайстер). [12] Некоторые доводы «Совета» не вызывают удивления. В основном он обрушил свой гнев на мультсериалы «Гриффины» и «Симпсоны». Но помимо них был назван и эпизод еще одного фоксовского сериала, «Хаус», в котором, как они утверждают, «Хаус говорит верующему больному, что тот либо психопат, либо мошенник, если утверждает, что с ним разговаривает сам Господь». «Родительский совет» дает скрупулезную характеристику Хаусу:

Все это, по мнению «Родительского комитета», является причиной того, что «Хаус» — плохой сериал, тогда как я буду утверждать, что именно из-за сказанного мы и должны его смотреть.

В «Хаусе» мы видимодного из самых замечательных телевизионных персонажей в исполнении Хью Лори — и играет он превосходно. И дело не только в Лори: без сварливого Хауса мы просто получили бы еще один больничный сериал, как бы ни был хорош Лори. Хаус — это удивительный герой, который не был бы таковым, если бы не страдал из-за самоанализа, а он страдает, потому что сломан — причем сломан неизлечимо, а не так, как Энди Сипович, [13] сломан основательно, он дошел до человеконенавистничества, что, в общем-то, совершенно не типично для массового телевидения.

Лори умеет играть своего героя без видимых признаков сопереживания или добрых чувств, но при этом своей игрой заставляет зрителя понять, что в нем есть нечто большее, чем лежит на поверхности. И при этом часто кажется, что создателям «Хауса» и не ведомо, кого они заполучили. Было бы глупо ворчать по поводу того, что создатели сериала недооценивают свою звезду, хотя Лори находится в центре внимания рекламы сериала. Канал «Фокс» желает, чтобы именно Лори был на глазах зрителей «Хауса». Но все это не столь очевидно, когда мы начинаем смотреть сам сериал. В целом «Хаус» строится по определенной формуле и отступает от нее лишь один раз в сезон, когда создатели выбирают «Особый эпизод» для выдвижения Лори на премию «Эмми». Нужно просмотреть много серий, чтобы понять, что можно перевести часы вперед и начать предсказывать, что произойдет дальше и когда это случится. Результат чаще всего разочаровывает зрителя, поскольку его лишают лучшего, что у них есть, — Лори и его героя, а кроме того, веры в неожиданное стечение обстоятельств.

Возьмем, к примеру, имевшую успех у публики в начале сезона третью серию — «Линии на песке» (3–4). «Больной дня» десятилетний мальчик, страдающий аутизмом. Серия строится по стандартной формуле, что неудивительно: необычное заболевание, с трудом поддающееся диагностике, несколько ошибочных диагнозов, поездка и проникновение в дом больного в поисках ключей к разгадке — и вот! За несколько минут до окончания серии Хаус решает загадку. Все это как следует перемешано, дабы показать, что за придурок этот Хаус. Тем не менее серия «Линии на песке» положительно отличается от остальных серий «Хауса» — главным образом, потому, что много внимания уделено мелким деталям, которые позволяют назвать «Хаус» хорошим сериалом, и особенно благодаря диалогам Хауса с больными и коллегами (язык не поворачивается назвать их друзьями, даже Уилсона, который считается его самым близким приятелем). «Хаус» часто балансирует между намеком и откровенным ударом по мозгам зрителя. Бывают замечательные моменты, когда верх берет первое. Именно тогда Лори получает возможность показать глубину своего героя. Все теряется, когда создатели «Хауса» упускают из виду нюансы. И именно тогда зрителям становится обидно.

Между Хаусом и мальчиком в «Линиях на песке» возникает необычайно глубокая связь, поскольку, как он сам замечает в какой-то момент, он начинает завидовать этому ребенку:

В отличие от Хауса мы сострадаем этому ребенку, но у нас появляется и предмет зависти — сам Хаус. Мы также начинаем воображать мир без социальных условностей. Хаус обычно поступает так, как будто он уже освободился от них, поэтому одно из удовольствий от просмотра этого сериала заключается в том, что мы видим, как он плюет на социальные нормы.

Уилсон привносит нечто иное в понимание поведения Хауса. Подобно многим любителями сериала он, возможно, задает себе вопрос: нет ли у Хауса синдрома Аспергера, [14] не страдает ли он умеренной формой аутизма, проявляющейся в «трудности установления дружеских контактов при игре со сверстниками» и в «проблемах с соблюдением социальных норм». Директор больницы, доктор Кадди, отвечает без экивоков: «Хаус не страдает синдромом Аспергера. Диагноз гораздо проще. Он придурок». Вероятно, ей удалось убедить Уилсона, поскольку позже он наставляет Хауса:

В такие моменты «Хаус» приближается к совершенству. Формула сериала помогает четко показать нам главного героя. Обратите внимание на то, что Уилсон говорит все это не для того, чтобы усовершенствовать своего друга (хотя в других сериях он делает такую попытку), а вместо этого называет Хауса тем же словом, которое услышал от Кадди: придурок. (Это хорошо, поскольку вместо обычного «извлечем из этого урок» телевидение прибегло к повествованию в том направлении, в котором движется сам герой.)

Хаус остается придурком, и в этом есть свои преимущества, главное из которых заключается в том, что это выделяет «Хаус» из ряда прочих больничных телесериалов. Однако необходим некий баланс между придурковатостью и возможным спасением этого проекта. Некоторые из нас просто счастливы лицезреть на экране телевизора энергичного грубияна, но если не появится «Новый Хаус», весь этот сериал прикажет долго жить. В «Линиях па песке» такой баланс найден в конце серии, когда мальчишка с аутизмом дарит Хаусу свою игровую приставку (Хаус постоянно играет в видеоигры, а мальчишку, похоже, не оторвать от его приставки). Хью Лори играет эту сцену идеально; мы видим, как тонко выстроен прорыв его оборонительного рубежа в тот момент, когда он принимает подарок (малыш Брэден Лемастерс тоже молчит. В роли больного он вполне состоялся).

Если бы создатели «Хауса» полностью доверял и зрителям, этот эпизод мог бы закончиться так: мальчик и его родители покидают больницу, камера в последний раз показывает лицо Хауса. Но, как это часто происходит, создатели считают, что зритель недостаточно умен. Во-первых, в тот момент, когда мальчик и его родители готовятся уйти, Хаус говорит Уилсону, что по десятибалльной шкале спасение этого ребенка от смерти можно было бы оценить в десять баллов, ну а его родители «едва нащелкивают на шесть с половиной», потому что, хотя они и любят своего сына, воспитывать ребенка, страдающего аутизмом, будет для них очень непростым делом. Семья покидает больницу, мальчик дарит Хаусу игровую приставку, они обмениваются взглядами, троица выходит, а Уилсон произносит: «Это — десять баллов».

Все отношение к зрительской аудитории можно выразить этими тремя словами. Если бы создатели сериала доверяли своей зрительской аудитории, они обошлись бы без слов Уилсона, которые как молот упали на нашу голову. Когда Уилсон объясняет то, что только что произошло, нам снова остается гадать, понимают ли эти умники-режиссеры, что Хью Лори может передать нужные эмоции без ненужного объяснения.

Но это еще не конец. Когда Уилсон произносит свои слова, голос Бена Харпера на звуковой дорожке затягивает песню «Я жду ангела»: